Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Они сами у тебя забирали деньги?

— Да. И любили пристыдить, когда я все-таки решалась забирать все себе. Напоминали о том, что они меня вырастили… Мол, я должна быть им благодарной. Напоминали о том, что обо мне плохо подумают, если я, по их мнению, поведу себя как эгоистка и ничего им не отдам.

— Ну… Насколько я знаю, учителя неплохо зарабатывают. А ты говорила, что они оба работали в школе.

— Да, зарплаты у них были нормальные, хотя шиковать на них не получалось. А я получала… Ну… Может, чуть-чуть побольше.

— А тебя саму-то это все устраивало?

— Не совсем… — задумчиво отвечает Хелен. — Да, я была рада помочь дедушке с бабушкой. Мне не жалко давать им деньги. Но было обидно, что я пахала как лошадь, а в итоге у меня ничего не оставалось. Хотя мне так хотелось купить себе много красивой одежды и косметики… Никого не спрашивая. Носить то, что мне нравилось. А не то, что они считали приемлемым. Они едва ли не сами покупали мне одежду. Ну а на косметику запрещали даже смотреть. Я… Привыкла отчитываться перед ними за каждую покупку и предупреждать о своих планах. И не всегда их одобряли. Иногда или дедушка, или бабушка могли… Наложить запрет. И я была вынуждена им уступить.

— Ты взрослый человек, Хелен, — подмечает Элайджа. — Ты не должна отчитываться перед другими о том, куда тратишь свои же деньги. Ладно бы ты жила на чьем-то попечении. Ладно бы тебя обеспечивал мужчина. Ладно бы ты опустошала его банковские карточки. Но ты же сама работаешь и сама зарабатываешь. Имеешь полное право порадовать себя качественными туфлями или парой красивых платьев.

— Когда я была помоложе, то сильно обижалась и возмущалась. А сейчас начинаю их понимать. Особенно после того, как узнала тайну своего рождения. Понимаю, что дедушка с бабушкой просто… Испугались, что я пойду по кривой дорожке. Вот и пытались во всем меня контролировать и не разрешали жить отдельно. Хотя в какой-то степени они и перегибали палку в своей гиперопеке. И перед смертью дедушка это осознал и не раз попросил прощение.

— Раз их условием было хорошее образование и стабильная работа с высоким заработком, то теперь ты можешь сама решать, как тебе жить. Никто тебе не запретит.

— У нас тогда почти все решал дедушка Роджер. Он всегда был очень строгим, хотя и справедливым. Относился к нам с бабулей с уважением, но не любил, когда мы шли против его слова. Я, как ты понимаешь, пыталась этому противостоять. За что он частенько наказывал меня, хватаясь за ремень, ставя в угол, что-то отбирая и усиливая за мной контроль. Ну а бабушка молча делала все что он говорил и не перечила ему.

— Ну а когда твой дедушка умер, ситуация изменилась?

— Да… Бабушка Скарлетт всегда была гораздо мягче и старалась сглаживать острые углы. После смерти дедушки она уже перестала меня так жестко контролировать. Всю зарплату не отбирала, поменяла мнение об отношениях с парнями и не требовала отчета обо всех моих действиях. Как бы грубо это ни звучало, но после смерти дедушки я смогла вздохнуть полной грудью. У меня появилось гораздо больше свободы.

— Понятно…

— Хотя некоторые вещи все еще остались неизменными. Например, ее все еще волнуют, что подумают другие. Да и позицию про внебрачных детей она так и не поменяла. Постоянно говорит: хочешь детей – выходи замуж и рожай от мужа.

— В какой-то степени она права. Хотя в нынешнее время брак не дает тебе никаких гарантий, кроме как имущественных. К тому же, если человеку что-то не нравится, то он не станет это терпеть и уйдет, нисколько не боясь быть осужденным обществом. Люди сейчас гораздо лояльнее относятся к разводам и не считают это позором.

— Я и не осуждаю разводы. Все-таки каждый сам решает, как ему жить. И я особенно приветствую их, если тебе плохо с человеком или он подвергает тебя ужасному обращению. Хотя насчет детей в браке я все-таки соглашусь. Я не хочу рожать ребенка от кого-то, с кем не состою в браке.

— А ты вообще хочешь замуж и детей?

— Да, сейчас хочу. Сейчас я готова.

— Вы с Питером случайно не планировали жениться?

— Нет, мы никогда об этом не говорили. Хотя если он все же сделал бы мне предложение, я бы согласилась, не раздумывая. Я не сомневаюсь в том, что он был бы прекрасным мужем и чудесным отцом.

Хелен нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук.

— Хотя… Я не уверена, что нашим детям не передадутся гены по отцовской линии. Шизофрения, депрессия, склонность к суициду… Питер не совсем здоров. Я не могу это отрицать. У него есть предрасположенность к самобичеванию и депрессии.

— Тут уже ничего не поделаешь… — разводит руками Элайджа. — Все заболевания, которыми страдали по линии Маркуса и Питера, передаются по наследству. Было бы странно, если бы твой парень не заполучил хотя бы что-то. И высока вероятность, что этим будут страдать и ваши дети.

— По крайней мере, все это можно контролировать под присмотром врача.

— И ты готова на это пойти?

— Я люблю Питера любым, Элайджа. Хоть больным, хоть здоровым. Даже если бы он страдал от целой кучи психических заболеваний, я все равно не смогла от него отказаться. Этот человек очень важен для меня. И я знаю, что нужна ему.

— Однако это риск. Сама ведь понимаешь, что в таких случаях можно ожидать чего угодно.

— Я все прекрасно осознаю. И я готова через все это пройти. Уверена, что смогу с этим справиться.

— Как знаешь. Я не стану тебя отговаривать, потому что не знаю, какой Питер на самом деле. О нем мне известно лишь со слов Маркуса. Который и сам ничего не знает о сыне.

— Пока все было хорошо, мы с ребятами думали, что Питер в порядке. Что он более-менее счастлив. И он выглядел веселым, когда не было проблем.

— Ты взрослый человек, который сам отвечает за свои поступки. Если ты считаешь, что тебе с ним будет хорошо, пожалуйста.

— Я очень переживаю за