(не)бездушные - Мира Штеф

словам и поведению. Горецкий же смотрел на меня пристально, не отводя взгляд. Потом резко сорвался с места и в один шаг оказался рядом со мной, хватая меня за талию и прижимая к себе! Он уткнулся лицом в мои волосы и жадно втянул воздух. Жуть сковала меня, и я сжалась под его давлением.

«Господи, хоть бы он не сорвался!»— молнией пронеслось в моей голове.

— Как ты вкусно пахнешь! Ты сводишь меня с ума! — шептал Горецкий, сдавливая пальцами мою кожу. Становилось больно, и я старалась терпеть эту боль, пока она стала невыносимой.

Я попыталась осторожно отстраниться от Горецкого, но он еще сильнее воткнул в кожу пальцы.

— Мне больно… — прошептала я тихо, и Горецкий ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, отойдя от меня подальше.

Он ушел к дивану и сел на него. Теперь я видела лишь его спину. Она была напряжена.

— Завтракай, а потом парни отвезут тебя в студию. — с напускным спокойствием сказал Горецкий, но я четко услышала раздражение в голосе.

— Хорошо. Спасибо.

В корзинке лежали фрукты. Я схватила с нее яблоко и прихватила воду.

— Я готова ехать, — еле сдерживая радость, проговорила я, хотя внутри все разрывало от ожидания.

Не говоря ни слова, Горецкий поднялся с дивана и направился в сторону комнаты, в которой он по всей видимости ночевал. Оттуда он вышел уже с телефоном возле уха. Я все стояла на том же месте, боясь отойти. Буквально через пару секунд на пороге появился человек Горецкого.

— Он отвезет тебя и будет всегда находиться рядом, поэтому не делай глупостей! — отрешенно сказал Горецкий, не глядя в мою сторону. Настроение у него было явно подавленное. — Езжай давай, пока я не передумал!

Я сорвалась с места, услышав последнее. Быстро обула сапожки и накинула на себя шубу. Я словно летела на крыльях, желая скорее покинуть пределы этого дома! Скорее вдохнуть свежий воздух!

Амбал, как и предупреждал Горецкий, всегда находился рядом. Когда мы приехали в студию, водитель остался в машине, а он пошел со мной, следуя немного позади. По ступенькам я взбиралась, практически не чувствуя боли в теле. Она терялась на фоне радости от нахождения вне тюрьмы!

В фойе я подошла к администраторше, которая при виде меня поменялась в лице и тут же подскочила с места.

— Диана Дмитриевна, добрый день! Давно вы нас не посещали! Рада, что вернулись! Лев Александрович постоянно о вас спрашивал. Вот он обрадуется! Он как раз в студии, пойдемте я вас провожу. — Женщина с любопытством осмотрела моего охранника и прошла мимо нас, направляясь на второй этаж. — Идемте же скорее…

Стоило мне зайти в студию, как на меня тут же уставились присутствующие там. Практически все те, кто и тогда занимался у Льва Александровича. Амбал напрягся и сделал шаг вперед, закрывая меня своим плечом.

Я глазами искала Льва и заметила его возле одной из девушек. Он страстно объяснял той, как нужно сделать следующие штрихи. Когда все стали шушукаться, он отвлекся от ученицы и перевел взгляд на меня. На секунду замер, а потом широко открыл глаза и радостно поднял руки, приветствуя меня.

— Моя дорогая, Диана! Как же я рад тебя видеть! — возбужденно говорил Лев Александрович, быстро направляясь в мою сторону, но амбал преградил ему дорогу.

— Поаккуратнее, дяденька! — прогремел охранник угрожающим тоном. Мне стало не по себе от такого поведения.

— Пожалуйста, не нужно! Это мой преподаватель! — попыталась я хоть как-то разрядить обстановку, и амбал немного оттаял, отходя в сторону. — Здравствуйте, Лев Александрович! Я тоже рада вас видеть! Простите что пропустила занятия. Могу ли я снова вернуться к ним?

Жидковский с пренебрежением осмотрел амбала сверху вниз и фыркнул в его сторону. Затем перевел взгляд на меня.

— Еще спрашиваешь! — ответил он и указал на мое место. — Оно ждало тебя! Все твое на прежних местах. Можешь продолжить свою работу! Иди, милая, а я скоро к тебе подойду!

И он тут же ушел, бросив еще один взгляд на моего охранника. Я спокойно сняла шубу и передала ее амбалу, показав, где он может присесть. Но вместо этого он остался стоять за моей спиной.

Лев Александрович схватил под ручку администраторшу и быстрым шагом спустился с ней вниз. Я не стала обращать на это внимание, но немного насторожилась, чтобы они не наделали мне проблем, после чего Горецкий снова запрет меня в комнате. Я надела фартук, достала из стола свою работу и закрепила на мольберте. Назар… Точнее его очертания, которые я успела тогда нарисовать. Мне тут же захотелось продолжить работу. Взяла карандаш и, не обращая внимания на пристальный взгляд мужлана, стала наносить штрихи. Пусть смотрит, если ему так нравится!

Глава 50

Обстановка вокруг была напряженной. Все так и норовили бросить в мою сторону любопытный взгляд. Кто-то мимоходом, а кто-то даже не скрываясь. Но я старалась абстрагироваться от всего и просто рисовать. Сегодня я решила нарисовать глаза Назара. За неделю жесткого стресса я успела их немного позабыть, но линии все же получались уверенными и четкими. Бесил амбал, который долго стоял рядом, нависая над мольбертом, но через некоторое время он наконец-то решил сесть в кресло, что я показывала ему раньше. Без его надзора рисовать стало намного легче. Я расслабилась и с головой погрузилась в процесс.

Не успела я набросать очертания, как ко мне снова подошел Лев Александрович. Охранник опять подскочил с места и подлетел ко мне. Жидковский, не глядя в его сторону, приблизился и стал рассматривать рисунок. Медленно провел пальцами по чертам лица, и я почувствовала, как легким движением его второй руки ко мне в карман штанов что-то упало. Лицо Льва было максимально сосредоточено на картине, словно он смотрит только на эскиз и не видит ничего по сторонам, не привлекая к себе внимания.

— Вот здесь нужно немного добавить тени! — спокойно сделал замечание Лев Александрович и, как ни в чем не бывало, указал на линию. Я посмотрела ему в лицо, стараясь найти в нем ответ, но Лев лишь подмигнул одним глазам. — А вот здесь я бы убрал лишнее. Так ты утяжеляешь веко.

Я медленно покачала головой, поняв, что в кармане моих штанов лежит записка. Мгновенно захотелось достать ее и посмотреть, что же там написано, но я понимала, что делать этого не стоит. Придется потерпеть или, как вариант, сходить в туалет. Туда ведь амбал со мной не пойдет. Резко срываться с места вызвало бы подозрения,