Не та невеста - Лина Шмидт

class="p1">Тихо поднявшись с постели, я накинула халат и на цыпочках прошла на кухню. Муж стоял у плиты, облокотившись на кухонную тумбу. Его лица я не видела, но чувствовала, что им овладело отчаяние, от чего моё собственное сердце сжималось от боли.

— Паша? — прошептала, приближаясь, но он не реагировал.

Это испугало меня до глубины души. Я потянулась к выключателю, но он резко перехватил мою руку, заставив вздрогнуть.

— Не надо.

— Что происходит? — спросила в надежде услышать рациональное объяснение его резкой смене поведения.

Муж продолжал молчать, удерживая меня за локоть. Я потянулась к его лицу и, как делала в последнее время всё чаще, положила руку на щёку. Ладонь моментально оказалась влажной от слёз.

— Ты не должна этого видеть. — прошептал он.

Так же внезапно Паша отпустил меня и попытался отстраниться, но я не позволила. Прижалась к нему всем телом, обняла, уткнулась в шею, оставляя лёгкие поцелуи.

— Я уже говорила тебе, что слёзы — это не признак слабости.

Он молчал, но я чувствовала его руки на своей талии. С каждым моим поцелуем его руки всё крепче прижимали меня, сокращая расстояние между нами до минимума.

— Завтра годовщина смерти отца.

Я слегка отстранилась от него и стала осыпать поцелуями всё его лицо — губы, щеки, лоб. Мне хотелось через это передать всю свою поддержку. Через мгновенье он остановил меня рукой и прижался к моим губам.

Поцелуй, который был полон любви, тоски и скорби.

Его губы неспешно двигались навстречу моим. Паша нежно поглаживал меня по спине, вызывая мурашки по коже, при этом не давая возможности даже отстраниться, но мне и не хотелось этого.

В его объятиях я чувствовала себя защищённой, нужной, любимой.

Я понимала, как ему необходима эта близость сейчас. В такие моменты слова становились лишними — вся поддержка, вся любовь передавалась через прикосновения. Наши отношения строились на этом негласном языке тела, и сейчас он был нужнее, чем когда-либо.

Только так мы могли утешить друг друга.

Когда наши губы наконец расстались, он прижал меня к себе ещё крепче. Его лицо уткнулось в мои волосы, и я услышала глубокий, прерывистый вдох.

— Я люблю тебя, лисичка, — прошептал он. — Очень.

Эти слова наполнили моё сердце теплом и нежностью.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала в ответ, зарываясь пальцами в его волосы..

Он отстранился, и свет луны из окна немного освещал лица, и тогда наши глаза встретились. Теперь в них не было того отчаянья, которое я чувствовала буквально несколько минут назад, а щёки уже высохли, скрывая следы недавних слёз.

— Ты даже не представляешь, как много значишь для меня, — тихо произнёс он, проводя рукой по моей щеке. — Особенно сейчас...

Я понимала, о чём он говорит. Годовщина смерти отца — это не просто дата в календаре. Время притупляет боль утраты, но рана остаётся в сердце навсегда.

— Ты не один, — мягко сказала, прижимаясь к его груди. — Я здесь и никуда не денусь.

Он едва заметно кивнул мне, и через несколько минут мы отправились в постель.

Муж ещё долго прижимал меня к себе, гладя по волосам, целуя в макушку, шепча какие-то нежности, и я быстро погрузилась в сон под этими ласками.

На следующий день Юля выглядела чуть лучше, но она, как и Паша, была полна скорби. Я и сама сейчас была слишком чувствительной ко всему, поэтому это настроение передалось и мне, но я просто старалась быть рядом с ними.

Мы решили поехать на кладбище позже. Муж не хотел пересекаться с Валентиной Ивановной. Он считал, что ей нужно больше времени на принятие этой ситуации.

Уже ближе к обеду мы все-таки собрались и отправились на кладбище. Когда оказались на месте, то на могиле я заметила много цветов. Видимо, семья Паши уже приезжала утром. Я смотрела на фотографию мужчины и заметила очевидное сходство с Пашей. Рядом была могила Дениса, мужа Юли, она подошла к нему и стала что-то говорить, затем прошла к могиле Бори.

Здесь я почувствовала себя лишней, но не позволяла этим мыслям забраться далеко в душу. Паша положил цветы на могилу и просто стоял неподвижно, а я взяла его под локоть, выражая свою поддержку.

— Вы бы поладили, — внезапно нарушил тишину муж.

Я грустно улыбнулась, в глубине души желая, чтобы его слова оказались правдой.

Небо, словно разделяя наше настроение, вновь затянуло тучами, предвещая скорый дождь.

— Идём, — после недолгой паузы произнёс Паша. — Юля? — окликнул он чуть громче.

— Идите, я вас догоню, — донёсся её голос.

Мы вернулись к машине. Гром гремел всё чаще, а молнии рассекали небо.

— Знаешь, — начал Паша, пока я не сводила взгляда с входа на кладбище, ожидая возвращения Юли, — я думаю предложить ей пожить у нас. Что скажешь?

— Да, я бы очень этого хотела, — искренне призналась я.

— Тогда решено. Кстати, я уже начал строительство нашего нового дома, где мы все сможем жить вместе.

— Что?! — резко повернулась к нему, не веря своим ушам.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Это должен был быть сюрприз, но, похоже, у нас не так много времени. До рождения малыша мы точно успеем закончить, — он нежно положил руку на мой живот и начал поглаживать его круговыми движениями.

— Боже, Паша, я так счастлива! — не в силах сдержать эмоции, бросилась к нему в объятия, крепко прижимаясь к его груди.

— Теперь всё точно будет хорошо.

Эпилог

Алина.

Год спустя.

Я готовила кофе, пока Паша успокаивал нашу дочь на руках. Майя была просто прелестным и спокойным ребенком, а если и капризничала, то стоило мужу взять её на руки, так она мигом успокаивалась.

Меня всегда поражала эта его способность.

С рождением малышки в нашем доме стало ещё лучше. Во время родов Паша был со мной рядом и поддерживал меня. Благодаря этому они прошли намного легче, чем я ожидала.

Юля теперь жила с нами и была по-настоящему счастливой. Она полюбила малышку так же сильно, как и мы, и очень часто помогала мне, когда Паша был занят работой.

— Посмотри, она уснула, — прошептал муж, аккуратно целуя Майю в лоб.

Я обернулась и улыбнулась, смотря на эту картину. Положив спящую дочку в люльку, Паша подошёл ко мне сзади и обнял, уткнувшись носом в мои волосы.

— Спасибо, — прошептал он, пока я разливала кофе по чашкам.

— За кофе можешь не благодарить, знаю, как сильно ты его любишь.

— Не за кофе, — перебил он, крепче прижимая меня к себе. — За всё.