Запахи и отвары. Дом на Медовой улице - Олария Скай

— Дальше нужно действовать аккуратно. Это письмо останется у меня как образец. Когда Аурины приедут, я смогу сравнить запах этой ноты с запахами людей — рук, одежды, подарков, любых предметов, которые они принесут. Запах человека отличается от запаха бумаги. И если рядом окажется тот, кто оставляет этот след… я почувствую.

— И никто из гостей не должен знать, — добавил Адриан. — Ни о твоём нюхе, ни о том, что мы что-то ищем.

— Именно, — подтвердила я. — Если заговорщик поймёт, что мы настороже, он станет осторожнее. А мне нужно поймать его на несдержанности. Для этого — тишина и обычность.

Я сделала паузу и добавила:

— И ещё одно. Всё, что будет попадать к тебе от их стороны — письма, подарки, упаковки, даже ленточки — сперва должно проходить через мои руки. Пока мы не выясним источник, тебе нельзя прикасаться к их вещам напрямую.

Рейнар кивнул медленно, но уверенно.

— Как скажешь. Мне надоело лежать на грани смерти. Если для этого нужно вынести пару неудобств — переживу.

Адриан поднялся.

— Графиню нужно предупредить. Уже с фактами, а не догадками.

Я кивнула.

— Да. Но тоже спокойно. Чем меньше людей будут знать о том, что я ищу запахи, тем лучше. Для всех нас.

В комнате повисла короткая тишина — внимательная и собранная, как бывает только тогда, когда пазл наконец складывается.

След был найден.

Глава 36. Графиня.

Графиня Аделина вошла в кабинет так, будто вела за собой весь дом. Спокойно, собранно, без тени спешки — но с вниманием в каждом шаге. Её взгляд сразу зацепился за письма на столе, и брови едва заметно сошлись. Не тревога. Скорее — ожидание.

— Что-то случилось? — спросила она, переводя взгляд на сыновей, затем — на меня.

Адриан всегда лучше всех умел начинать сложные разговоры. Он встал и сказал ровно:

— Мама. Мы хотим показать тебе одну вещь. Она касается писем из дома Ауринов.

Графиня подошла ближе. На лице не было страха — только сосредоточенность человека, готового услышать неприятное, если это важно.

— Я слушаю.

Адриан коснулся края стопки.

— За последний год мы получили от них много писем. Сначала обычных. Потом — когда помолвка была подтверждена — пошли другие. Не по содержанию. По… оттенку.

Она посмотрела на меня.

— Объясни.

Я вдохнула и заговорила спокойно, подбирая слова так, чтобы они не звучали ни мистикой, ни истерикой:

— Вы знаете, что я чувствую запахи тоньше, чем другие травницы. Это не тайна и не магия — просто особенность. Разбирая письма, я уловила повторяющийся холодный след. Он не резкий, не яд. Но появляется именно в тех письмах, которые предназначались Рейнару лично.

Графиня не отпрянула и не ахнула — наоборот, стала внимательнее, будто собирала сведения по крупицам.

— И этот след повторяется?

— Да. Но не сразу. Первые письма чистые. Потом, когда сроки брака утвердили, он начал появляться. Очень тонко. Затем — сильнее. А когда Рейнар заболел и переписку вёл только Адриан, этот след исчез полностью. Сейчас, когда Адриан сообщил, что Рейнар снова читает письма сам… след появился снова. На сегодняшнем.

Графиня молчала несколько секунд — не потому что не знала, что сказать, а потому что думала.

— Значит, — произнесла она медленно, — вредили не дому. И не союзу. Вредили моему сыну. Точечно. Продуманно.

Рейнар тихо добавил:

— И не один раз.

Её пальцы легли на край стола. Ни дрожи, ни всплеска эмоций — только холодная, почти стальная сосредоточенность. В этот момент в ней было видно не только мать и хозяйку дома, но и женщину, пережившую достаточно, чтобы понимать цену интриг.

— Вы уверены? — спросила она.

— В том, что это система, — ответила я, — да. В том, кто именно стоит за этим, — пока нет. Но я смогу определить, когда они приедут. Мне нужен образец — сегодняшнее письмо. И мне нужно быть рядом… незаметно рядом. Ни один из гостей не должен знать, что я что-то умею или ищу. Если заговорщик почувствует угрозу, он не повторит ошибку.

Графиня выдохнула — и только в этом выдохе промелькнула настоящая эмоция: не страх, а то материнское злое «я тебя никому не отдам», которое обычно прячут глубоко.

— Всё, что приходит от Ауринов, — сказала она ровно, почти властно, — проходит через Софию. До дальнейших распоряжений. Ни один из вас, — взгляд на сыновей, — не прикасается к их вещам напрямую.

Адриан кивнул.

— София, — продолжила графиня, — когда они приедут… где ты хочешь быть?

— Там, где меня не заметят, — ответила я. — Но достаточно близко, чтобы почувствовать. В саду, среди слуг, в зале — где скажете. Я буду той, кого никто не спросит, но рядом окажутся все.

Она немного постучала пальцем по столу — её аналог «подумать». Потом посмотрела прямо на меня:

— Я введу тебя в список тех, кто отвечает за цветы и благовония на приёме. Никто не удивится. Но ты будешь в одном шаге от гостей. Устроит?

Я выдохнула глубже. Честно говоря — да. Это было даже удобнее, чем я ожидала.

— Устроит. Если я отвечаю за запахи в зале, никто не скажет мне «уйди» или «почему ты так близко». Это прикрытие лучше любого придуманного. Я смогу двигаться свободно и подходить к людям и предметам под видом работы.

Графиня кивнула одобрительно.

— Значит, так и сделаем. Ты — ищи. Остальное — наша забота.

Она выпрямилась. В её лице было всё сразу: спокойствие, решимость, боль матери, холод хозяйки и сталь женщины, которая никому не позволит тронуть её семью.

— Идите, — сказала она. — Готовимся. Без крика, без шума. Они хотят приехать — пусть приезжают. А мы будем ждать.

Мы переглянулись. Всё было ясно без лишних слов.

Теперь заговорщик сам придёт в дом Штерн.

Глава 37. Комнаты для гостей

Западное крыло замка всегда считалось самым светлым. Длинный коридор, широкие окна, тёплые ковры — всё это делало его идеальным местом для тех, кого хотели впечатлить или расположить. Сегодня коридор выглядел особенно оживлённым: слуги меняли гобелены, протирали