Клятва на крови - Морган Би Ли

Но у моих ног есть собственный разум, управляемый желанием, которое душит сердцевину моего существа, и вскоре я обнаруживаю, что стою у комнаты в общежитии Мэйвен, уставившись на ее дверь.

Дверь, которую я защитил от всех, кроме нее…

И себя.

Плетя заклинания, я поддался извращенному искушению быть единственным, у кого есть доступ к ее пространству. После угроз Бэйлфайру, и Крипту не пересекать границы дозволенного Мэйвен и сохранить ее конфиденциальность… и вот я здесь.

Я собственник, одержимый, конченый лицемер.

Но я не сожалею об этом.

Положив руку на дверь, я чувствую сквозь магические чары, что в комнате никого нет. Это разочаровывает, и я сразу же задаюсь вопросом, где же, черт возьми, она могла быть. Проводит время со своей подругой-львицей-оборотнем? Какая-то секретная встреча против наследия? Просто пытается избегать нас?

Искушение узнать все, что можно, о моей хранительнице из ее личного пространства слишком велико, и я открываю дверь.

Все здесь минималистично и чрезвычайно аккуратно. Кому-то это может показаться холодным или не уютным, но я легко могу представить Мэйвен в этом пространстве.

Мое внимание переключается на небольшие заклинания освещения, постоянно согревающие несколько горшков с комнатными растениями, все цветущие и пышные, на ее столе. Я все еще не видел, как мой маленький атипичный кастер на самом деле использует заклинание, но я все еще улыбаюсь при мысли об этом и подхожу ближе, окидывая взглядом все остальное.

Черные шторы. Черные простыни и одеяла. Ни единого украшения, фотографий или даже баннера «Мой дом». Единственные цвета исходят от зеленых растений и кроваво-красного ловца снов, который я сплел для нее и который висит у ее двери. Меня наполняет удовлетворением то, что она использует его, несмотря на сопротивление, которое она оказала.

Пробегая пальцами по ее комоду, я поддаюсь своему любопытству и выдвигаю верхний ящик. Здесь есть только перчатки… и блокнот.

Мне не следовало его открывать.

О, пожалуйста.

Как будто ты сейчас прекратишь свое вынюхивание.

Голоса правы. Я уже зашел слишком далеко, слишком отчаялся найти свою хранительницу.

Осторожно открыв блокнот, я пролистываю несколько чистых страниц, прежде чем нахожу что-нибудь написанное. Почерк Мэйвен — аккуратный, красивый водоворот чернил, но мне требуется мгновение, чтобы слова обрели смысл, потому что… что за хрень?

«Заставить их возненавидеть меня»

Будь скучной. (Легко. Просто будь собой.)

Будь злой. (Опять же, легко.)

Игнорируй их.

Придумай, как быть навязчивой и требовательной.

Раздражай их. (Отнимает слишком много времени.)

Веди себя как стерва при каждом удобном случае.

Игры разума. (Используй Эверетта, чтобы заставить остальных троих ревновать. Узнай, сработал ли план Сьерры по их соблазнению, и если да, то разорви ее на куски, блядь, по частям, притворись убитой горем. Если все остальное не поможет, попробуй перетерпеть поцелуй с тренером Галлахером, чтобы посмотреть, достаточно ли это их разозлит.)

Выясни, как воспользоваться их проклятиями. (Шаг первый: выясни, в чем вообще заключаются их проклятия.)

После прочтения списка, а затем недоверчивого прочтения его еще раз, до меня наконец доходит.

Небесные боги.

Все это время Мэйвен пыталась заставить нас возненавидеть ее.

Она пыталась отвергнуть нас, а теперь хочет нас оттолкнуть. Она действительно думает, что мы когда-нибудь откажемся от нее и будем молить богов о другом хранителе. То ли из-за ее участия в движении против наследия, то ли по какой-то другой причине, которую я не могу понять, она пытается заставить нас возненавидеть ее.

И то, как она к этому относилась, все эти тактики и игры разума, даже то, что она заходила так далеко, что рассматривала возможность нажиться на наших проклятиях, просто было…

Дьявольщина. Она крайне порочна.

Трахни меня.

Улыбка растягивает мои губы, и мое сердце начинает бешено колотиться. Она намеревалась заставить нас возненавидеть ее, но теперь, когда я знаю, что она, возможно, такая же беспощадная, как и я, она никогда от меня не избавится.

— Игра начинается, моя маленькая порочная шалунья.

21

Крипт

Когда Мэйвен выходит из своего общежития, я наблюдаю за каждым ее движением из конца коридора. Она застегивает куртку, натягивает темные кожаные перчатки и бросает настороженный взгляд через плечо — но не в мою сторону.

За последние несколько дней я тщательно проверил, в пределах какой близости она может ощутить мое присутствие в Лимбе. Если я буду держаться на приличном расстоянии, я все равно смогу на досуге приглядывать за своей хранительницей, и она ничего не узнает. Хотя тот факт, что она вообще может чувствовать меня, пока я в Лимбе, интригует. Даже другие инкубы не могут видеть или чувствовать меня большую часть времени.

Просто еще одна причина, по которой моя дорогая такая обворожительная.

Как только она исчезает на лестнице в конце этого коридора, я взлетаю сквозь потолок, пролетаю четыре этажа Эвербаунда, пока не оказываюсь на остроконечной крыше, где Децимус сидит на краю башенки, свесив ноги, и смотрит на туман и заснеженную территорию, окружающую университет. Когда я выхожу из Лимба рядом с ним, его брови подпрыгивают вверх.

— Наша прелестная ворона покинула свое гнездо, — подтверждаю я.

План состоит в том, чтобы я незаметно следил за ходом поездки Мэйвен, пока она летит вперед, туда, где уже находятся Крейн и Фрост. Прошлой ночью они по отдельности отправились в Коннектикут, чтобы все подготовить. Должен признать, работая вместе, мы не являемся ужасной командой.

Децимус достает свой телефон и отправляет это сообщение остальным. Крейн позаботился о том, чтобы у меня тоже был телефон для этой конкретной операции, поскольку они будут полагаться на меня в получении обновлений. Он применил к нему несколько сверхсложных заклинаний, чтобы убедиться, что он сработает после входа в Лимб и выхода из него. Его нельзя использовать там, но это должно быть связано с моей способностью перемещаться между уровнями. Все остальные электронные или живые существа, которые я пытался взять с собой в Лимб, не переживали обратного путешествия.

Децимус встает и потягивается, прежде чем предупредить. — Не смей, блядь, терять из виду мою пару. И держи нас в курсе, чтобы Эверетт знал, когда…

Мы уже обсуждали это, и он меня раздражает, поэтому я сталкиваю его с края крыши.

Его выкрикиваемое проклятие быстро превращается в гортанный рев, когда появляются чешуя и когти. Прежде чем он успевает коснуться земли, золотые крылья широко расправляются, и он взмывает вверх, рассекая ими воздух, рыча в мою сторону, из его