Измены наших любимых - Лия Султан

получилась такой уверенной и язвительной, что Дина задумалась: “А что если так и есть?” — Я давно вычеркнула его из своей жизни, но так получилось, что он узнал о сыне и подал в суд. Я выполняю решение суда и даю ему, — она сделала паузу и увидела, как Динара насупилась, — возможность встречаться с ребенком.

Короткое и неловкое молчание резало слух. Каждая из женщин Кадыра вновь переживала эпизод четырехлетней давности. Как много с тех пор изменилось!

— Что с ним? Почему он здесь?

— Сердечный приступ. Ему стало плохо, я вызвала скорую. На этом все, — Лаура не стала распространяться о том, что к нему привело. Сам Кадыр на вопрос врачей: “Откуда кровь?” ответил, что упал. Никто не стал вникать, потому что надо было спасать его сердце.

Дина буравила “соперницу” взглядом, но в коридоре послышались шаги, а затем голос:

— Лаура, всё, поехали.

Она оттолкнулась от стены и Дина напряженно наблюдала за тем, как она подходит к высокому мужчине, обнимает ее, а он проходится ладонью по ее волосам и целует в висок. В нем Динара тут же узнала хирурга, который оперировал Асселину после рождения. Тот самый учитель и шеф Дамира — Алексей Борисович Чадов.

— Лёш, что сказали?

— Острая сердечная недостаточность. Нужна операция.

— Как операция? — Дина вздрогнула и сжала ремешок сумки. Лишь теперь Алексей обратил на нее внимание.

— Здравствуйте. Дина, верно?

— Здравствуйте, Алексей Борисович. Да…

Он достал из кармана мобильный, порылся в нем и сказал:

— Запишите номер. Это врач, который занимается вашим мужем.

Она спешно открыла сумку, достала телефон и вбила в него контакты. Все это время украдкой поглядывала на Лауру, державшую за руку доктора. Их пальцы переплелись, поза и близость кричала о том, что они — пара. Как жесток и тесен мир, думала она. Как несправедливо устроен.

— Спасибо, — тихо промолвила она.

— Удачи, — кивнул ей на прощание, а Лаура промолчала.

Несколько секунд Дина смотрела им вслед. Он все также крепко держал ее за руку, будто она потеряется. Собственнический и вместе с тем романтичный жест, в котором много близости, эмоций и привязанности. Первый муж часто так делал. А второй… только в Париже, когда им не приходилось прятаться.

Очнувшись, Динара прогнала мысли и воспоминания. Зажатый в ладони телефон, кажется нагрелся от ее эмоций. Нужно было позвонить кардиологу и продолжать играть роль любящей жены, хотя хотелось выть от обиды и крушить все вокруг от боли.

* * *

Кадыр очнулся весь в трубках и проводах. Надоедливый писк приборов едва не разрывал барабанные перепонки, а сознание все еще было затуманено. Накаченный препаратами, он пока не чувствовал боли, но понимал, что все очень и очень серьезно. Мысль о том, как он докатился до такого, не давала ему покоя. Быть никчемным — сродни смерти. А сейчас он именно так себя и чувствовал.

В отделении интенсивной терапии он провел двое суток, а потом его перевели в палату. Платную, однокомнатную, как полагается человеку его возможностей. Медсестра показала ему кнопку вызова и дала выпить лекарство. Их теперь у него оказалось много, плюс уколы. Его это злило и раздражало, потому что он всегда был здоровым, спортивным, тренировался, следил за собой. Да, курил, но ведь это никак не могло сказаться?

Позже пришел лечащий врач и хирург — мужчина примерно его возраста. Рассказал, что операция — аортокоронарное шунтирование — прошла успешно, но впереди долгий путь к выздоровлению, потому что все было запущено. Объяснил, что если бы еще чуть проходил с таким диагнозом, то точно в скором времен упал бы замертво. Кашель, боль в груди, одышка — все эти симптомы кричали о том, что надо к врачу. Но самоуверенный Кадыр думал, что все обойдется. И вот Всевышний дал ему еще один шанс. Только зачем?

Несколько дней в больнице оказались для него пыткой. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным и немощным, как сейчас. Еле садился, еле вставал, шаркал по коридору, как восьмидесятилетний старик, весь зарос щетиной и никого не хотел видеть. На теле — от груди и почти до живота — была приклеена повязка, а под ней — шрам. он сильно ныл, пока ему не ставили обезболивающее.

Мать с сестрой приезжали, плакали, будто он уже не жилец. А Дина несколько дней не приходила. Мама сказала, что Асселина заболела… опять. Капризничает, кашляет — кажется, бронхит. Динара как всегда ни к кого к ней не подпускает, изображая из себя святую мученицу.

— Мама, хватит уже, — резко осадил женщину сын. Она онемела от его грубости, ведь он никогда ей не перечил и всегда был на ее стороне. — Дина делает то, что лучше для Асселины. Перестань ее гнобить. И еще, ты должна знать, — он прочистил горло и облизнул пересохшие губы. — У меня есть сын. Ему три с половиной года.

— Как сын? От кого? — лицо женщины вытянулись, она посмотрела на дочь, которая только неуверенно пожала плечами.

— От Лауры. Когда мы разводились она скрыла, что беременна.

— Какая гадина! Я говорила, что она ведьма! Еще неизвестно, твой ли он!

— Мама, прекрати! Он — мой! — Кадыр почти рычал на мать. — Я сделал тест ДНК, суд признал меня отцом. Я хочу, чтобы ты знала, что если со мной что-то случиться, то я все разделю между своими детьми.

— Но Асселина твоя законная дочь, — внезапно заявила женщина.

— Арман тоже мой сын. Дай телефон, — попросил он сестре. Она очнулась, встрепенулась и потянулась за мобильным, который лежал на тумбочке.

Кадыр взял его, зашел в галерею и открыл видео, что снимал в их последнюю встречу.

— Смотри, — велел он, передав смартфон матери. Сестра пристроилась рядом и ахнула от того, как сильно мальчик похож на Кадыра в детстве — как под копирку.

— Не может быть, — запричитала мама, приложив пальцы к губам. — Как она могла скрыть от тебя сына? Какая подлая. Я всегда говорила, что она не пара тебе. Подлая, наглая…

— Хватит! — рявкнул мужчина, отчего женщина испугалась и выронила телефон на пол. — Если бы не она, я бы здесь не лежал.

— Довела! — прикрыв ладонью глаза, заплакала мать. — Это она тебя довела. Я видела, что у тебя было с лицом!

— Я упал. Сам виноват, — сказал он уже заученную фразу о том, что он пришел к бывшей жене уже помятым.

— Я не верю.

— Уведи ее, — приказал Кадыр к сестре, повернул голову к стене и закрыл глаза.

Мама с первого дня невзлюбила Лауру, открыто демонстрировала это и при каждом удобном