Живущий в тени - Лара Дивеева (Морская)

У вас с Тёмой должно быть правильное, чистое начало. Я смотрю на него сейчас и не понимаю, как не разглядела в нём такого замечательного человека. Как можно его не любить? Я рада, что наконец сказала тебе правду. Когда Витя вернётся домой, я обо всём ему расскажу. Я уже собрала вещи. – Мама вздохнула, признавая самый вероятный исход разговора с отцом: он её не простит. Она потянулась ко мне, собираясь погладить по щеке, но я отпрянула. Мама не удивилась. Кивнула и слабо улыбнулась. – Я не хочу, чтобы вы с Тёмой увязли в этой лжи. Ты сказала, что ему пора выйти из тени прошлого, вот и мне тоже… пора.

Никогда не видела ничего грустнее маминой улыбки. Углами вниз, расчерченной линиями печали. Взяв салфетку, мама промокнула мои щёки, и только тогда я поняла, что плачу. Но слёзы не принесли облегчения.

– Не потеряй его, Эм! Другого шанса не будет, уж поверь. Такую любовь пропустить нельзя. Она глубокая, честная, правильная, перед ней никакая ложь не устоит. Даже моя ложь не устояла, видишь…

– Зачем, Лен, а? – раздалось из коридора.

У Артёма запасные ключи, и, оглушённые откровениями, мы с мамой не услышали, как он зашёл в квартиру.

– На фиг ты это сделала? Всё же хорошо было, а теперь… Кудряшка, а ну прекрати реветь! – Придвинув стул, Артём сграбастал меня в сильные, нервные объятия. – Ш-ш-ш, чудо дивное, сейчас ещё сопли потекут, и станешь уродинкой. Прекрати реветь, сказал! Ничего страшного не случилось… кроме того, что твоя мать превратилась в хиппи. Что на тебе за джинсы, Лен? Куда ты собралась… А ну стой!

– Мне пора.

– Ага, пора ей… Пришла, натрепала тут неизвестно чего, а мне разгребать? Что ты сказала Эмме?

– Всю правду.

– Блин, Лена… ну вот кто тебя за язык тянул, а? Всё же хорошо было, разве нет?

– Мне действительно пора. Прости меня, Тёма. Не за прошлое, нет, за это прощать не смей. Но прости, что я расстроила Эмму. Поверь, будет лучше, если я уеду…

Я уже не плакала, только всхлипывала и боялась поднять голову. Потому что впервые в жизни совершенно не знала, что сказать. И что чувствовать, тоже не знала. Внутри заморозило все ощущения.

– Кому будет лучше? Тебе? – Артём порывался удержать маму, но не хотел выпускать меня из рук, поэтому оставался на месте. – Куда ты собралась?

– Я должна поговорить с Витей и сказать ему правду.

– Кому нужна эта правда?! От неё ничего хорошего. Посмотри на свою дочь! – Артём развернул меня к маме, как безжизненную куклу, коей я, собственно, и ощущала себя в данный момент. – Посмотри, что с ней сделала эта твоя правда!

Мама вернулась на кухню, присела передо мной на корточки. Я еле видела её из-за слёз. В этот раз, когда она потянулась к моему лицу, я не отпрянула.

Она провела холодной ладонью по моей щеке и улыбнулась.

– Я обожаю тебя, Эм. Долгие годы я была уверена, что никто другой не способен любить тебя так же сильно. А теперь знаю, что ошиблась. Тёма любит тебя сильнее, чем я. Он наступил себе на горло, чтобы сделать тебя счастливой. Он дивный человек, Эм. Любовь хорошего человека – это ценность. Храни её! А ты люби мою девочку, Тём!

– Я и собирался её любить, а ты обещала не вмешиваться.

Мама протянула руку, чтобы коснуться Артёма, но передумала.

– Это не первое обещание, которое я нарушила. Однажды я пообещала о тебе заботиться.

– Я тебе не поверил.

– Это хорошо. Ты всегда был смышлёным мальчиком.

С трудом оторвав взгляд от Артёма, мама направилась к выходу.

Мысль о том, что она уходит из моей жизни – возможно, навсегда – казалась невыносимой. Однако я ничего не делала, чтобы её остановить. Смотрела на мамину узкую спину, на вьющиеся кончики неожиданно длинных волос, на то, как волочится по полу куртка, сжатая в её руке, и молчала. Её поступки не умещались в мои мысли. Самая любящая и нежная женщина в мире оказалась самой жестокой.

С трудом поднявшись, я направилась в спальню. Еле держалась на ослабших ногах. Одеяло лежало поперёк кровати, будто потеряв направление, как и я. Подгребла под себя подушку, легла, закуталась в одеяло, но всё равно дрожала от холода.

Артём зашёл следом, сел рядом на постель. Опираясь локтями о колени, вцепился в отросшие волосы, дёрнул за них, будто приводя себя в чувство.

– Сначала я даже не испугался, – сказал после долгого молчания. Только по следующим фразам я поняла, что он говорит об аварии. Полагаю, он решил, что я хочу услышать правду от него. Увы, слишком мало, слишком поздно. Я давно выпрашивала эту правду, но в ответ получила только ложь. А теперь доверие подорвано и кружится хлопьями на ветру недавних откровений.

– Сначала казалось, я в фильме или в компьютерной игре, – продолжил Артём, не замечая хаоса в моих мыслях. – Машина пробила ограждение моста, твоя мать боролась с подушкой безопасности и кричала: «Эмма, Эмма!» Меня испугала не столько авария, сколько крик Лены. Я последовал её примеру, отстегнул ремень и открыл дверь. Машина упала в воду… – Раздражённо вздохнув, он махнул рукой. – Я и так тебе обо всём рассказал, добавить нечего.

– Прям так и нечего?! – воскликнула, охрипшая от эмоций. – В прошлый раз ты очернил себя, обозвал эгоистом и взял всю вину на себя. Дескать, ты беспричинно оклеветал родителей. А оказалось, Таня сказала правду. Моя мать бессердечная… женщина, которая притворялась, что заботится о тебе, а при этом издевалась. Отец знал о проблеме, но не вмешивался. А потом моя мать попыталась от тебя избавиться!

– Не драматизируй, Эм! – Артём повысил голос.

Он что, собирается защищать родителей?!

– Я не драматизирую! – Подскочила на постели, схватила его за грудки. Не могла решить, обнимать его или трясти. – Скажешь, мать солгала и на самом деле самозабвенно пыталась тебя спасти?! – Артём опустил голову, провёл ладонью по лицу, и тогда мои руки разжались, словно готовились принять груз правды. – Ты сразу понял, что она не станет тебя спасать, да? – спросила тихо.

Артём еле заметно кивнул.

– Я звал Лену, но она игнорировала меня, только кричала: «Эмма! Эмма! Помогите! В машине моя девочка, моя Эмма!». Течение унесло меня под мост, я пытался звать на помощь, но захлёбывался, и меня не слышали из-за шума воды. Я видел, как тебя спасли. – Артём провёл пальцем по моей щеке. – Не плачь, Эм! Лена правильно поступила, я бы тоже выбрал тебя.

– Как ты можешь так