Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! - Оксана Барских

— Какая она тебе старая клуша? Ты себя давно в зеркало видела, Ирина? Вы выглядите ровесницами.

Комментарий тети не то чтобы обескураживает, а унижает, но я молчу, не желая признавать ее правоту.

— Роман с ней развелся, тетя, хотя ты говорила, что этого никогда не произойдет.

— Он с ней развелся, потому что она, как умная женщина, не стала терпеть кобеля. Не пожелай она развода, Роман бы никогда от нее не ушел. Неужели ты не понимаешь, что от таких женщин просто так не уходят?

— Что ты хочешь сказать? Что на таких, как я, не женятся?

— Заметь, это ты сказала, не я.

— Но ты это имела в виду.

— Я имела в виду только то, что Роман не для тебя. Вокруг тебя было столько мужчин всю жизнь, которые были готовы взять тебя в жены даже с ребенком, тебе надо было давно согласиться, а не терять свою молодость рядом с чужим женатым мужиком. А теперь он скоро будет и вовсе сиделец!

— Ничего страшного, я дождусь его и мы поженимся. У нашего сына будет полноценная семья.

— А ты спросила, нужно ли это твоему сыну? Пока что он только страдает от твоих истерик и попыток вернуть мужика. Он уже давно взрослый, всё понимает, отец ему, особенно такой, который его не признает, не нужен. Ты только усугубляешь детские страдания.

Я стискиваю зубы, устав бороться с тетей. Она никогда не поменяет свое мнение, а я уже не знаю, как до нее достучаться.

Она не понимает моих чувств и эмоций, ведь сама никогда не любила. У нее никогда не было своей семьи и детей, поэтому ей никогда не понять моего отчаяния.

— В этот раз Рома одумается, так что ты еще увидишь, как ты не права, тетя.

С этими словами я ухожу, хлопнув дверью, а затем в очередной раз еду до полицейского участка, где снова пробую встретиться с Ромой.

На этот раз мне улыбается удача.

Мне назначают с ним свидание, и я лечу к нему, чувствуя, как тучи над головой рассеиваются. Как доказательство, что всё, что я делала все эти годы, было не зря.

Ведь я добилась того, чего хотела.

Развода Ромы.

И теперь он достанется только мне одной.

* * *

Роман

Ира — не та женщина, которую я бы хотел видеть в СИЗО, но она так настырна, что я решаю всё же с ней встретиться. Всё еще зол на нее за прошлую встречу, когда она никак не желала угомониться, но решаю пока не думать об этом.

И без того своих проблем хватает.

— Почему меня к тебе не пускали? — недовольно морщится Ира, снова представая передо мной той гордой женщиной, которой была когда-то.

Я знаю, что с карьерой у нее после моих звонков нужным людям на верхах не задалось, и она никак не может найти работу, так что жду, что она начнет умолять меня сбавить обороты. Но этого, на удивление, не происходит.

Она смотрит на меня с таким видом, словно скучала, и я хмыкаю.

Женщины.

Что с них взять.

Всё, о чем они способны думать — это как удовлетворить себя и найти мужика повлиятельнее.

— Что случилось, Ира? Зачем ты терроризируешь моего адвоката?

Вздергиваю бровь, изучая ее внешность. Она потеряла былой лоск. Волосы не блестят, выглядят, как сухая солома, собраны в обычный пучок. Лицо не накрашено, глаза лихорадочно бегают по сторонам, а шея в морщинах, которые я раньше не замечал.

— Я соскучилась, Рома. Что непонятного? Мне тебя не хватает, как и сыну отца.

Она снова заводит ту же песнь, даже порядок слов не меняется.

Пятнадцать лет назад я подобрал сочный персик, а сейчас передо мной сидит иссохший урюк. В постели она хороша, но глаз уже не радует так, как раньше.

Вспоминаю в этот момент жену. И сразу же сжимаю ладони в кулаки.

Люди Михаила Любимова уже ясно дали мне понять, что в сторону Полины мне даже дышать запрещено, и от мысли, что он влиятельнее и сильнее меня, может стереть меня в порошок, хочется рвать и метать.

Полина — дрянь, которая обвиняла меня в предательстве, а сама сразу же, как представилась возможность, легла под более состоятельного мужика. Грош цена ее многолетней любви.

Все бабы одинаковые. Так что былое сожаление за свою измену пропадает, как снег по весне. Будто и не было его.

— Ждать меня будешь из тюрьмы? — хмыкаю я, глядя исподлобья на Иру.

Меня вот-вот должны выпустить под залог, но мне интересно, на что она готова пойти, лишь бы быть подле меня.

— Буду, Ромаш, буду, — лихорадочно шепчет она и подается вперед.

— Что ж, — хмыкаю я и смотрю на конвоира. — Отвернись на время, командир.

Кидаю ему свои часы, которые стоят, как его годовая зарплата, и он ловит их на ходу. Не выходит, но отворачивается, давая нам время уединиться.

Это не комната для свиданий, но меня берет такая злость на Полину, которая не оценила моих попыток вернуть ее, что я хочу взять Иру прямо здесь и сейчас. Сделать Полине так же больно, как она сделала мне, когда легла под Любимова.

— Раздевайся, Ира. Мне нужно снять напряжение.

Она послушна и делает всё, что я ей говорю, так что к концу я принимаю единственно верное решение.

— Подбери себе кольцо. Как выйду, поженимся. Будешь моей женой.

Эпилог

Год спустя

Полина

— Ты не пропадай. Звони, пиши почаще.

Я едва не плачу, когда обнимаю сына. Платон улетает работать за границу по приглашению крупной корпорации.

С одной стороны, я им горжусь, ведь он всего добивается сам. А с другой, мне боязно, ведь он мой ребенок, и я беспокоюсь, как он будет жить в другой стране.

— Всё будет хорошо, мам. Я взрослый мужик, справлюсь, — говорит он с улыбкой, пытаясь успокоить меня. Видит меня насквозь и знает, что я тревожусь.

— Вот именно, Полин, да и мы на что? Поможем в любой момент.

Миша приобнимает меня за плечи и прижимает к себе, поглаживая ладонью. Они с Платоном пожимают друг другу крепко руки и переглядываются серьезно. Мысленно говорят о чем-то своем, чисто мужском.

Я дергаю локтем, попадая мужу в бок, и он шутливо охает. Знает, что я не люблю, когда они вот так