Приют для фамильяров, дракону вход запрещен! - Александра Кузнецова

– Дрова колит, – рассеяно ответила я, понимая, что мне стоит больших усилий отвести от бывшего взгляд.

– А, ну правильно, пусть помогает, раз уж здесь.

В этот момент взгляд Сильваиана скользнул по окну. Я дернулась, как школьница, пойманная за подглядыванием, и юркнула за занавеску.

Я поспешила присоединиться к Ане, она как раз изучала историю Бисквита. Его в приют сдала стража, так как хозяин фамильяра был пойман на краже.

– Вот вообще не удивляюсь, – хмыкнула я, – бандит еще тот.

– Знаешь, у моих лучших помощников тоже небезупречное прошлое, но все заслуживают второй шанс, понимаешь?

Честно говоря, я не была готова с этим согласиться. Не все и не всегда. Но Аня была такой улыбчивой и светлой, что спорить с ней не хотелось.

В эту секунду в кухню вошел Сильвиан:

– Ну что, закончили осмотр? Можно отнести тебя домой? – обратился он к Ане.

– Я бы задержалась до обеда, – ответила она, доставая из халата магические очки, чтобы разобрать документы на незнакомом ей языке, – Кстати насчет обеда. А еда в доме есть? Не для фамильяров, а для людей.

Я виновато поджала губы. Я и Полу распоряжений не дала и сама не подумала. А Аня беременна, наверняка ей нужно что-то посерьезнее печеных яблок госпожи Ламмот.

Сильвиан посмотрел на меня и вздохнул:

– Ясно. Никто не против рыбы на огне?

– Ты умеешь готовить? – изумилась я.

Дракон пожал плечами, посмотрев на меня, будто я глупость сказала.

– Я умею охотиться и у меня есть драконье пламя. Так что работайте, обед я принесу.

Я невольно улыбнулась, на что Сильвиан тут же добавил:

– Не могу оставить голодной жену брата.

С этими словами он удалился из кухни, а я рухнула на стул.

– Ужасный характер, – вздохнула Аня и перелестнула страницу, – Смотри! Медведь был фамильяром дочери лесника с Вязовой Пади. Девушка вышла замуж за аристократа, которого спасла в лесу. Фамильяра в приют сдала ее сестра, сказала, что в замок животное не взяли, там паркет и гобелены, сестра просила присмотреть за медведем недельку-другую, пока она не найдет решение, а неделька растянулась в зиму, в весну… Сестра родила двойню в две комнаты и сдала медведя в приют.

– Как жестоко, – вздохнула я, – Бедняга! В приюте при живой хозяйке!

– Думаю, нужно написать бывшей хозяйке. Сильвиан знает всех аристократов, он же входит в совет. Поможет нам.

– Опять Сильвиан, – фыркнула я, – Сильвиан то, Сильвиан се..

– Не думала с ним нормально поговорить? Вы только и делаете, что обвинениями друг в друга кидаетесь. Не обязательно быть врагами, верно?

Я насупилась и хмуро посмотрела на Аню:

– Он даже не извинился, представляешь? Так что нет, никакого перемирия. Давай лучше по историям фамильяров, – сказала я. – Кто у нас следующий?

– Пуговка, – прочитала она. – Нашли под карнизом городской ратуши в Ночь Фонарей, – Аня кивнула на строчку. – Перепуганный, с надорванной лентой на которой, видимо, должен был быть медальон хозяина. Это было два года назад.

– Так много времени, – вздохнула я, – но вдруг его кто-нибудь все еще ищет?

– Может быть, – Аня решительно перевернула чистый лист. – Надо проверить городские архивы, не давал ли кто-то тот месяц объявлений о пропаже.

– А еще мы можем сами дать объявление!

– Дальше – Марципан, – сказала Аня. – История странная. Известно, что пять лет назад две старушки, худая и толстая в платках и с одинаковыми тросточками явились в лавку хозяйственного инвентаря. Взяли взаймы до вечера веревки, страховочные пояса, набор инструментов якобы для срочной починки крыши. Хотели расплатиться, но кошелька не нашли, в слезах отдали в залог фамильяра с обещанием забрать тем же вечером и пропали. Петух был передан в лакированной корзине с бархатным чехольчиком на клюве, золотистым шнурочком на шее. К вечеру старушки не вернулись. На следующий день по столице прошел слух о дерзких ограблениях: кто‑то прошел по крышам целой улицы. Говорят, что ограбили одного из приезжих драконов. Хозяева лавки несколько дней ждали старушек, затем петух окончательно извел их ночными орами и они сдали беднягу в приют.

– Прекрасно, – сказала я сухо. – Как можно было заложить собственного фамильяра?