Девочка бандита - Дана Блэк

— Ты в порядке?

Вера спросила шепотом, я кивнула.

Нет больше сил говорить.

Нил из меня всё вытянул.

Выжег всё своим поступком, оставил лишь пепел.

А как его теперь собрать воедино, вернуть себя прежнюю?

— Высади нас возле метро, — Вера попросила, нахмурившись. — Мы сами доберемся.

— Сами вы в квартиру подниметесь. Возможно. Не нарывайся, Вера. К тебе пока особое отношение, но и к куколке оно было.

— Хватит так меня называть!

Не выдержала.

Сорвалась.

Меня до сих пор трясёт.

Адреналин все ещё бушует, до боли искрит в крови.

Пальцы дрожат — я стреляла.

В Нила стреляла.

Сняла предохранитель, как показывали в видео, нажала на курок.

Вибрация отдачи во мне грохочет всё это время.

Я могла его убить…

Ранить…

И до конца не понимаю — за что именно. Почему я стреляла, поддавшись порыву.

Разве я не знала, что он монстр?

Разве с экранов не рассказывали ежедневно, что дня Хаза ничего не значит чужая жизнь?

Почему я позволила себе обмануться? Окунуться в этот опасно притягательный флёр любви бандита. Отдаться, потянуться навстречу к этому мужчине. Почувствовать, словно я что-то значу для него. Единственная, кого он пожалеет. Кого он полюбит и защитит.

Так я за Любу мстила или за себя?

Что последней каплей стало?

Никак не пойму.

У меня в голове дебри, мысли прячутся.

В душе — выжженная пустота.

Всю дорогу в окно смотрела.

С опаской выискивала полицейские машины, не хотела, чтобы нас остановили.

Пусть Хаз в тюрьму отправляется, там ему самое место!

Но Вадим ведь ни в чем не виноват.

— Куда ты нас везешь? — Вера всполошилась, обеспокоенно оглядываясь. — Мы проехали нужный поворот.

— Через дворы заедем. Не кипишуй, доктор. У меня и так от вас мозги плавятся.

— Было бы чему плавится.

Сестра мне шепнула, сжимая мою ладонь.

Я улыбнулась, сильнее укуталась в её куртку.

С какой-то тоской вспомнила шубку, которая так и осталась валяться на полу в доме Нила. Не только ведь одежду там оставила.

А и всё хорошее, что у меня к этому мужчине было.

Вадим остановился в узком проезде между двумя домами, заглушил машину.

Вокруг так темно, что ничего рассмотреть не могу.

Сжалась от мысли, что мужчина сейчас действительно убивать будет.

За брата мстить.

Я вцепилась в подлокотник, с опаской следила за Вадимом. Тот медленно выбрался на улицу, громко хлопнул дверцей. Мы с Верой переглянулись, но в её взгляде — сплошная уверенность.

Ничего плохого не случится.

— Прошу, доктор, — мужчина дверь распахнул, протянул ладонь Вере. — Давайте, двигайтесь. Я не буду всю ночь с вами тусить.

Сестра выбралась, а я за ней.

Вадим демонстративно руку убрал, когда я показалась.

Словно даже помочь мне — преступление.

— Пошел ты.

Буркнула под нос, не поднимая взгляда.

Сама выбралась.

Стянула куртке, отдавая её сестре. Она ведь тоже раздета, не должна из-за меня страдать.

А мне так даже лучше.

Холод — это хорошо.

Это возможность хоть немного думать, а не тонуть в пучине собственных страданий.

— Аккуратнее, куколка, — предупредил Вадим. — Теперь Нил тебя защищать не будет. Язык прикуси, ясно? Радуйся тому, что жива осталась. Я бы тебя…

— Ты бы! Он бы!

У меня тормоза сгорают с визгом.

Я к Вадиму развернулась, находя его лицо в темноте.

Внутри ураганы, от которых всё сносит.

Мне и так плохо, а мужчина только добивает.

Ковыряет рану, что так сильно кровит.

Я до сих пор не могу осознать, что Нил так со мной поступить.

Пережить это, смириться.

А этот Хазов — будто окончательно хочет меня сломать.

— Выстрелила в него? Плохая я? А ты хоть знаешь, что твой брат натворил?! — крикнула, толкнула Вадима в плечи. Тот ни на шаг не сдвинулся, сильнее раззадоривая. — Хоть спросил у него, за что я стреляла? Он же меня…

Осеклась, вспомнив о Вере.

Нельзя её волновать.

Нельзя ей знать, как всё точно было с Хазом.

Сестра и так всё время со мной возиться, переживает.

Я голову запрокинула, впиваясь взглядом в ночное небо.

Пересохшими губами втянула воздух, заглушая всхлип.

Меня трясёт как в лихорадке, нервы выкручивает.

Хочется плакать и кричать, пока не отпустит.

— Если бы… — мой голос задрожал, срываясь. — Если бы ты увидел того, кто Льва подстрелил — ты бы захотел ему отомстить?

— Я и отомстил, — Вадим ровно отозвалась, ни капли не стыдясь этого признания.

— А я чем хуже? Почему я не могу? Почему вашей чертовой семейке всё можно?! Я тоже за свою семью мстила! За Любу, черт тебя дери! И за Веру бы тебе бошку прострелила, ясно?

Сестра сдавленно ахнула за спиной.

Она ведь не знала, что с Любой случилось.

Я не рассказала, так сильно в собственных чувствах погрязла.

Но отступать поздно.

— А нехрен было трепаться, — мужчина словно выплюнул слова. — Люба по заслугам получила. П*здела лишнее.

— Что она такого сказала? Она тайны ваши знала? Или, может, закон нарушила? Вас подставила? Болтала? Так пусть болтает, чем вам это мешало?!

Я молчу про то, что меня саму Люба раздражала.

Её рассказы, выдуманные и украденные.

То, что теперь все в университете меня считают девочкой из кладовки.

Но ведь её интервью никак на Хазовых не влияли. Больше шумихи, но их лица и так крутили по всем каналам. Мужчины ничего не потеряли от того, что сестра себе славы урвала немного.

А теперь ведут так, словно она их жизнь разрушила.

Да, она полиции Хаза сдала.

Из-за неё Нила подстрелили.

Но Хазовы не знали этого, раз на меня всё повесили. Не было у них причин стрелять, ранить Любу. А они всё равно это сделали.

— Твоя Люба — сука редкостная.

— А твой брат святой? Мученик? — фыркнула, а яд глубже в кровь проник. Отравляя всё, что я раньше к Нилу чувствовала. — Ему всё можно? Он кто — Бог?! Убийца обычный, преступник. Который никого не слушает. А ты ведь за ним полез, Вадим. Ты его спасать решил.

— Лучше заткнись, Надя.

Не вняла угрозе.

Словно больше ничего мне нестрашно.

Худшее уже произошло со мной сегодня.

— Люба просто болтала, никому не вредила. И я имею право её защищать. Так же как и ты Нила. Хотя у него руки по локоть в крови.

— Ты них*я не знаешь.

Вадим с силой схватил меня за плечи, впечатал в кирпичную стену.

Стойко выдержала это, ни звука не выдала.

Потому что я не буду помалкивать больше.

Не буду делать вид, что у нас разные ситуации.

Хазовы друг за друга порвут.