Одна на двоих. Золотая клетка - Бетти Алая

Глава 62

Клим

Телефон вибрирует на тумбе, разрывая тишину спальни. Янка вздрагивает во сне, прижимаясь ко мне. Аккуратно высвобождаю руку и беру трубку.

На экране Горцев.

— Ну? — отвечаю тише обычного, чтобы не разбудить принцессу.

— Уолс. Что за хуйня у тебя там творится? — его голос хриплый, пропитанный болью и яростью. Сразу представляю его: бледного, в больничной койке, сжимающего телефон так, что трещит пластик.

— Успокойся, друг. Ничего. Побродили, посмотрели. Ничего не тронули.

— Ничего? — он издает звук, похожий на рычание раненого зверя. — Это послание, Клим. Чистейшей воды наебалово. Они знают, где ты. Где она.

— Значит, знают. Найду — убью. Делов-то.

— Слушай сюда, — голос Мурада становится тише, но опаснее. — Береги её, Клим. Как зеницу ока. Только тебе я могу её доверить. Понимаешь? Только тебе.

Эти слова падают мне в душу тяжёлым жарким грузом. Доверие. Самая хрупкая и ценная вещь в нашем мире. Так сложно заработать и так легко потерять.

— Знаю, — отвечаю просто. Коротко. Чтобы не сболтнуть лишнего от нахлынувшего чувства. — Сам сдохну, её тронуть не позволю.

— Не сдохнешь, — поправляет он. — Оба будем живы. И она. Это не предложение, Уолс. Это приказ. Клятва. Её жизнь — прежде всего. Всегда. Что бы ни случилось с нами.

— Клянусь, — выдыхаю я. И это не просто слово. Это обет. Заключаемый в темноте, под мерное дыхание нашей спящей девочки. — Её жизнь — наша жизнь.

— Да, — он тяжело дышит в трубку. — Наша. Звони, если что. Каждые два часа. Иначе приеду к тебе сам. На костылях.

— Понял. Выздоравливай, друг.

Вешаю трубку. Переворачиваюсь на бок и смотрю на неё. Янка спит, зарывшись носом в мою подушку.

Пушистые ресницы слегка подрагивают. Губы приоткрыты. Выглядит так беззащитно, что внутри всё сжимается в тугой, щемящий узел.

Протягиваю руку, осторожно касаясь светлой пряди волос, выбившейся из-под одеяла. Шёлковистая. Тёплая. Моя.

И вдруг представляю Янку… с круглым упругим животиком. Нашим ребёнком. Моим. Даже мысль об этом обжигает изнутри диким жадным желанием.

Чтобы она носила именно моего наследника.

Чтобы этот малыш был плотью от плоти моей, копией меня… или её.

Чтобы у нас был тот самый дом, о котором она так мечтает. С камином и снегом за окном. Чтобы я приходил с работы, и она встречала меня у двери, вот такая — сонная, уютная, пахнущая молоком и собой. А я бы прижимался щекой к её животу и слушал, как там растёт новая жизнь. Наша жизнь.

Даже зная, что Мурад — мой брат. Что мы делим её поровну. В эту секунду я жажду этого так сильно, что аж зубы сводит. Эгоистично. По-зверски.

Осторожно, чтобы не разбудить, ложусь рядом, обнимаю её. Притягиваю к себе, чувствуя каждый изгиб спины, каждую косточку. Янка вздыхает во сне и пристраивается ко мне, как котёнок. Целую её в макушку. Дышу сладким ароматом.

Сплю чутко, как и всегда.

Просыпаюсь от грохота на кухне. Резко сажусь.

Простынь рядом пуста. Сердце на секунду замирает. Срываюсь с кровати, на ходу натягивая спортивные штаны. Спускаюсь вниз, готовый к худшему.

И замираю на пороге кухни.

Янка стоит у плиты.

На ней моя футболка, болтающаяся на хрупких плечах. В одной руке сковорода, в другой лопатка.

За ее спиной мои «вояки». Четверо здоровых мужиков, которые вчера ещё кровь с зубов стирали.

А сейчас сидят за кухонным столом и смотрят на неё с благоговением, как псы на хозяйку. Даже тот, кого я вчера почти придушил из-за нее. Витек.

Он жрет вчерашний бутерброд, опустив глаза, но в его взгляде уже нет и намёка на хамство. Лишь страх и уважение.

— Всем хватит, — вещает моя принцесса, выкладывая на тарелку золотистую яичницу. — А ты, Витя, ешь аккуратнее, крошки по всему столу. Как маленький.

Витя краснеет до корней волос и торопливо смахивает крошки.

— Да, Яна, прости… слушай… и за вчерашнее тоже прости! Сморозил хуйню.

Она поворачивается и видит меня. Сияет.

— Доброе утро, милый! А я уже завтрак почти приготовила. Садись, сейчас и тебе положу.

Подхожу, обнимаю её за талию, прижимаю к себе. Целую в шею.

— Принцесса, ты их совсем разбалуешь.

— Молчи, — тычет она мне в рот кусок хлеба. — Ешь.

Завтракаем все вместе.

Мои ребята стараются не смотреть, как я кормлю свою девочку с руки, а она смеётся. Чёрт! Янка за сутки сумела приручить этих волков! Нашла к каждому ключик.

Моя девочка. Наша девочка.

После завтрака едем в больницу. Мои люди тенью за нами. Часть остаётся у квартиры, остальные прочёсывают город.

Мурад ждёт. Лицо бледное, но глаза живые. Янка бросается к нему, целует так жадно и долго, но во мне нет ревности.

Только странное тёплое чувство. Гордость. Что она наша.

Вместе с Багиром, который уже на месте, начинаем готовить укрытие. Мурад, не вставая с кровати, на планшете разворачивает схемы, фото.

— Дом в закрытом посёлке под Истрой. Арендован на левую контору. Два этажа. Полный антикризисный набор: генератор, скважина, свой септик. Система безопасности лучше, чем в Кремле: датчики движения, тепловизоры, пуленепробиваемые стекла, бронированная дверь. На втором этаже жилые комнаты, гостиная с камином, кухня. На первом — комната охраны, медпункт, тренажёрный зал. В гараже два внедорожника. Всё укомплектовано продуктами, водой, медикаментами на полгода. Бункер.

Багир кивает, умным проницательным взглядом смотрит на экран.

— Поеду, проверю лично. Обеспечу связь и наблюдение.

Он уезжает. Через пару часов звонит Мураду.

— Всё чисто, босс. Место отличное. Можно везти сюда нашу пленницу наоборот.

Параллельно готовим машины. Чёрный внедорожник с тонировкой для группы захвата. Старая потрёпанная «Тойота» для отвлечения внимания. И серая неприметная «Шкода» для Мадины.

К вечеру всё готово. План расписан по минутам. Люди на местах. Оружие проверено. Транспорт ждёт.

Я стою у окна, Янка дремлет, уткнувшись в плечо Мурада.

— Все готово? — тихо спрашиваю я.

— Да, — он не отрывает взгляда от спящей Яны. — Через два дня я спасу сестру и укажу папаше его место…

Глава 63

Яна

Тишина в палате густая, тягучая, как смола. Мурад неподвижно смотрит в потолок, его смуглое лицо бледно и напряжено даже в полумраке.

Клим сидит в кресле, его силуэт также напряжен. Они оба ушли в себя, в свои тёмные мысли, планы, страх завтрашнего дня.

Меня разрывает на части. Я хочу быть их опорой, якорем. Но сейчас они там, где я не могу до них дотянуться. Одной логикой и словами не пробить эту стену. Нужно что-то другое. Что-то