Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз

— Со своими обязанностями я справлюсь, — сказал Лоусон с резкой ноткой в голосе.

Я ступала на запретную территорию.

— Хорошо. Я просто хотела сказать, что мы рядом, если тебе понадобимся.

Выражение его лица смягчилось.

— Спасибо. Я ценю это.

К сожалению, он ни за что не принял бы от меня предложенную помощь.

Лоусон откинулся на спинку кресла.

— Слышал, у вас с Эмбер произошла небольшая стычка.

Это было последнее, что я ожидала услышать от него. Предполагала, что Лоусон может проинформировать меня о деле или узнать, как я держусь.

— На мой взгляд, стычка — слишком громкое слово.

— Не из того, что я слышал.

Мои глаза сузились.

— Тебе звонил Холт?

— Нет, но ему следовало бы. Я не допущу, чтобы мои офицеры проявляли жестокость друг к другу.

— Она через многое прошла.

Лоусон вздохнул.

— Я это знаю. Вот почему так долго проявлял к ней снисходительность. Но она вот-вот пересечет черту, из-за которой уже не вернуться, и не понимает этого.

Я теребила зубами уголок губы.

— Ничего такого ужасного она не сказала.

Эмбер была обижена, скорбела, и ей нужно было выпустить часть этой боли. Возможно, это было несправедливо, но я ее понимала.

— Она высказала тебе это в лицо?

Мои губы сжались в твердую линию.

— Так я и думал.

— Не устраивай ей из-за этого неприятностей, Лоу. Я этого не хочу. И так ты только усугубишь наши отношения.

После краткого момента колебания Лоусон покачал головой.

— Я дам ей понять, что ты не хотела этого и не доносила на нее. Но Эмбер нужно осознать последствия своих действий. Иначе ей не быть тем полицейским, которым она способна стать.

Желудок снова скрутило. Потому что я понимала его точку зрения. Лоусон всеми силами создавал здоровый климат для своих офицеров и города. Он не относился легкомысленно к доверию, оказанному нам городом. Со всеми, кто своим плохим поведением ставил это под угрозу, быстро расправлялись.

— Я стараюсь держаться от нее подальше. Знаю, что напоминаю ей о худших событиях, и меня убивает то, что я таким образом причиняю кому-то боль. Я знаю, каково это.

Лоусон какое-то время смотрел на меня.

— Разница в том, что ты не позволила этому ожесточить себя. Не вымещала эту боль на других. Я вижу твое отношение к Джо. При каждой встрече ты одариваешь его улыбкой и добрым словом. Это не легко.

— Он не виноват в поступках своего брата. — Меня тошнило от того, что люди в этом городе обвиняли его в этом.

— Нет, не виноват. И Эмбер нужно вбить это себе в голову.

— Не знаю, помогут ли в этом дисциплинарные взыскания.

Лоусон пожал плечами.

— Может и не помогут. Но они необходимы.

Я не собиралась убеждать его отнестись к Эмбер полегче. Так что, просто кивнула.

— Спасибо, что дашь ей понять, что не я доложила на нее.

— Конечно. — Он взглянул на часы. — Тебя подвезти домой после смены?

— Нет. Холт заберет меня.

Уголки губ Лоусона дернулись.

Я закатила глаза и встала.

— Ой, замолчи.

— Совершенно уверен, что не сказал ни слова, Кроха Уильямс.

— Твоя хитрая ухмылка говорит сама за себя.

Лоусон поднял обе руки.

— Просто приятно видеть, что дорогие мне люди, счастливы.

— Да-да.

Я направилась к двери, преследуемая смешком Лоусона. Какие бы трудности я ему сейчас ни доставляла, его забота значила для меня всё. Он поддерживал меня. Пусть мои родители и не присутствовали в моей жизни, но я заполнила эту пустоту избранной семьей — теми, кто всегда был рядом.

Пройдя обходным путем, чтобы избежать Эмбер, я вошла в комнату отдыха. В такой поздний час кофе пить было нельзя, да и мои нервы не поблагодарили бы меня за это. Вместо этого я решила исследовать свой секретный тайник.

Открыв холодильник, дотянулась до задней стенки и взяла одну из двух диетических кока-кол без кофеина. Открыв бутылку, отпила щедрый глоток и вернулась к своему столу. Когда я садилась, то украдкой взглянула в сторону стола Эмбер. Он был пуст.

Дерьмо. Я повернулась к диспетчерскому пульту, отключила переадресацию вызовов и попыталась сосредоточиться на игре в пасьянс, но мое тело слишком хорошо осознавало каждый тихий звук.

Хлопнула дверь, и я вскинула голову вверх.

Эмбер подошла к своему столу. Выдвинула один из ящиков, схватила сумку и захлопнула его. Наши взгляды встретились, и в ее глазах я увидела пылающую ярость.

Клинт схватил ее за руку и что-то зашептал ей на ухо.

Она пожала плечами и повернулась к задней двери, но не раньше, чем бросила на меня последний уничтожающий взгляд.

— Что, черт возьми, все это значит?

Я подпрыгнула на месте от голоса Абеля.

— Боже, не мог бы ты предупреждать девушку?

Он хмыкнул.

— Тебя слишком отвлекли смертоносные взгляды.

Я вздрогнула. Возможно, он прав.

— Что ты здесь делаешь? Ты не работаешь до двух.

— Не мог уснуть. Решил придти и поиграть до начала смены.

Втайне я почувствовала облегчение. При Абеле я могла бы повозмущаться из-за чего-нибудь. Вроде глупых правил школьного совета. Или перекрестка к северу от города, отчаянно нуждавшемся в светофоре. О чем угодно, что отвлекло бы меня от тишины и дало бы мне пищу для размышлений, кроме очередного звонка из-за стрельбы.

— Все было довольно тихо.

Абель взглянул на меня.

— Тихо — это хорошо.

Верно. Но тишина также убивала мои нервы.

Ко мне подошел Клинт.

— Рэн, могу я поговорить с тобой секунду?

Абель жестом отпустил меня, бормоча что-то о том, что здесь хуже, чем в мыльной опере.

Я вскочила с кресла и последовала за Клинтом, отставая на несколько шагов.

— Я не докладывала на нее.

— Знаю, но ты могла бы убедить Лоусона не наказывать ее.

— Я пыталась, но он был непреклонен.

Мускул на щеке Клинта дернулся.

— Она через многое прошла. И сейчас тяжелое время года для всех нас.

Тяжелое время года, потому что приближалась годовщина стрельбы. Все во мне всколыхнулось, будто я моряк, пытающийся удержаться на ногах в бурном море.

— Поверь мне. Я знаю, что это трудное время года.

Клинт побледнел.

— Я не хотел сказать, что ты не…

Я подняла руку.

— Я знаю, что она твоя напарница. И я всеми силами стараюсь сохранить мир. Избегаю ее и веду себя хорошо, когда мы пересекаемся.

— Теперь тебе будет легко избегать ее. Лоу отстранил ее на две недели. Это черная метка в ее послужном списке.

Я вздрогнула. Это плохо. Но тон Клинта в