Вне правил - Анель Ромазова

сговариваясь, берёмся за руки и бежим в баньку. Моемся, но как-то так выходит, снова скрещиваемся и переопыляемся. Относительно традиционно и привычно. Стоя Царевной овладеваю, но так неистово, будто у нас и впрямь это в последний раз.

Тьфу-тьфу, блядь!

Да, не дай бог, накаркать.

Завтракаем остывшими блинами в тишине и с задумчивыми улыбками. Я про своё репу чешу. Царевна ежесекундно вздыхает.

До калитки её провожаю, дальше идти не даёт. Хлопнув ладошку мне на губы и мотая головой.

— Молчи и не ходи за мной, иначе я расплачусь.

Теперь вздыхаю я.

Егор Васильич свою группировку провожает, накладывая баулы в багажник. Мы с ним, как два опытных дипломата, сохраняем нейтралитет и виду не подаём. Не сеем никаких подозрений.

= 41 =

— Ну, с богом, — по голосу подмечаю, что Васильич переживает не меньше моего. Переглядываемся, как только его Лада с Яськой, бабкой и патлатым, исчезает на горизонте, — К Маришке схожу, предупрежу, что сам за Лидусей поухаживаю.

— Я Михе позвоню, чтобы был наготове и ждал тебя возле клиники, потом домой привезёт, — высказываю то, что ещё вчера продумал.

— Ни к чему. Я на автобусе вернусь. Не тревожь хлопца, — машет рукой, двигая кепку на макушке. И это вижу. Нервничает Егор Васильич.

Хлопаю его плечу, оказывая поддержку. Без него я бы не вывез и натворил косяков по импульсивности. Дал он мне нужное направление и зарядил стойкостью.

— Нет, Васильич, так не пойдёт. Вечером ты нам здесь нужен. Со мной Яся разговаривать не будет, а тебя послушает. Скажешь ей, что там да как, успокоишь, — это, конечно, вилами по воде писано. Царевна мне сначала голову оторвёт, потом уже разбираться будет, что мной двигало.

Поднимаю Миху с постели ранним звонком и накидываю, что от него требуется. Вчера мы предварительно обсудили, после того как он мне инфу на Ясиного отчима сливал.

Сраный говножуй отлёживается в санатории «Рачки и писец». По всем моим домыслам, он там с какой-то шлюхенцией прячется. Яся ж могла на него заяву настрочить, но у неё свои причины этого не делать. Нарыл Миха хитровыебанного мудилу в списках приглашённых гостей. Все остальное по документам на бабу его оформлено. В органах его ищут, ибо и там он нахуевертил, уничтожая важные улики.

Васильич мне рассказал, что он Ясину матушку до инсульта довёл побоями. Очень мне надо, чтобы он не остался безнаказанным. Царевну не втягиваю, потому что с неё волнений уже достаточно. А у меня сильно-сильно чешутся кулаки. Быть Иосифу Строгому не строгим, а, блядь, до полусмерти избитым мной и железным ломом. По итогу выясним, останется от него что-то, чтобы в ментовку отвозить.

Позже об этом. Не сейчас. Изначально надо в город выбраться и Ясю со всем комфортом пока что у Михи разместить.

Расчищаю во дворе пространство. Дорожку граблями выравниваю, чтобы тряску минимизировать. Ямки сначала песком засыпаю, потом доходит. В песке колёса каталки могут увязнуть. Кладу в этом месте лист железа, найденный мной у забора позади летнего душа.

Васильич в доме с мамой Яськи беседы ведёт, поясняя к чему готовиться.

Мне бы ещё пояснили, как морально подготовиться к взбучке. Есть один нюанс, и он Царевну точно не обрадует, когда мы в баньке любовью занимались, я не совсем вовремя успел вытащить. По правде, совсем не вовремя, когда уже полностью отстрелялся. Хер знает, жарко или ещё что, но она не почувствовала. Не возмутилась, а я смолчал. Будет и будет ребёнок, у меня к ней серьёзно. Нормально отношусь к подобной ответственности.

Пока не разумею плюс за это мне в карму или дополнительный минус.

Через час сторожим с Васильичем калитку. Он верхнюю пуговицу на рубашке застёгивает и расстёгивает. Я уже половину футболки распустил, нитки из неё выдёргивая.

— Едут, — оба выхлёстываем, завидев жёлтый Форд транзит с красными полосками.

Кутерьма завязывается неимоверная. Сначала врач осматривает больную, затем бригада с каталкой. Я со стороны наблюдаю и не мешаюсь под ногами. Егор Васильич руководит по праву старейшины в нашем клане заговорщиков.

Каталку вывозят, и я думаю — надо представиться Яськиной маме. Не посторонний же человек. Ей спокойней будет лечение проходить, зная, что о Царевне есть кому позаботиться и она не одна.

— Я Натан. Парень Ясин. Вы меня не знаете, но я её люблю. Не переживайте. Завтра привезу Ясю… кхм. вместе приедем..и..я её не оставлю, — расширить скоропалительный выхлоп, мне больше нечем. Собственно, по существу изложил.

Смотрю не на лицо, а в глаза прямо. Скрывать мне нечего, пусть видит. Она на Яську похожа. То есть, Ясенька на неё. Черты один — в-один с разницей в возрасте.

Красивой моя Царевна будет, даже спустя много лет, вот что отмечаю, глядя на её мать. Клянусь опять же. Никакой грусти и печали. Выстрадала она своё счастье. Меня, разумеется, вот и буду жилы рвать ради этого.

— Натан, — Васильич кивком показывает отойти с ним в сторонку. — Пока меня не будет хозяйство на тебе. Утром — то я всех покормил и тебе наготовил. Гусям вон подле лавки ведро с дробленкой стоит, огурцов туда перезрелых натри и помешай, да в кормушку насыпь. Воду тоже поглядывай, а то угорят от жары.

Твою же маму!

На гусей я не подписывался.

— Сделаю, — говорю вслух.

Однако, лучше б он у меня почку попросил. Без вопросов отдал бы, они у меня обе здоровые и для Васильича не жалко.

Реанимобиль уезжает. Двигаю плавно грудной клеткой и выдыхаю. Всё же без сучка, без запинки прошло. Начался день прекрасней некуда, значит, так он и закончится. Примета такая. Я в них верю. Если они что-то хорошее предсказывают.

Плохое..

Из плохого: на мне гуси. И их ебучее кормление.

Как нарочно, жрут, как не в себя. Навещаю через полчаса, и корма почти на треть убавилось. Ещё через столько же времени уже половины кормушки нет.

Куда в них лезет?!

Не жрите. Сделайте себе разгрузочный день!

Доливаю поросятам воды. Они как бы ещё ничего, против злобно расшеперившейся птицы. Не воняли бы и сошли за милах. Грязные минипиги. Много кто с ними фотки в инсте выкладывает. Лично — нет. Не сталкивался, но против ничего не имею.

Хрю-хрю. Чав-чав.

И никаких покушений.

Глаза у них добрые. Хвостики пружинкой. Веселые. Забавные..

Проникнувшись симпатией, чешу пятнистого хрюху за ухом. Он мокрым пятаком в ладошку тычется, высунув его в дырку загона.

Момент сближения с гусями оттягиваю.

Шляюсь по двору, заряжаясь силой земли и энергией солнца.