Няня для олигарха - Элен Блио

Но! При этом они постоянно вместе!

Гуляют. Ходят на выставки. В театры. В оперу. На балет. На лыжах катаются!

В общем, ведут совершенно светский образ жизни. Вместе.

В отличие от нас с Иваном, которые в последнее время постоянно отдельно.

Да, как только мы переехали в его дом — почти всегда порознь.

Дом, кстати, совершенно потрясающий. Современный, стильный, двухэтажный с панорамными окнами. Очень светлый и снаружи, и внутри. С уютной мебелью, не перегруженные декором. Для детей просто райское место. Шикарные игровые, библиотека, спортивный зал, бассейн.

В таком доме я бы жила с удовольствием.

Мечты, мечты…

В общем, когда мы переехали наши с Иваном совместные мероприятия сошли на нет.

Как отрезало. Бурная жизнь закончилась. Никаких выходов в свет.

Вроде как нет смысла, всем и так уже известно, что свадьбе быть.

Зачем же выгуливать невестушку, если она не фиктивная, да?

Да, днём мы редко бываем вместе.

А вот ночью…

Мне стыдно, очень стыдно делать это.

Но почти каждую ночь я с ним. Совсем не фиктивно, а очень даже по-настоящему.

Натурально.

Офигительно.

Стыдно.

Стыдно каждый раз утром, потому что у меня ощущение, что я что-то украла.

Украла его у настоящей любви. Нет, не той девушки Даши, которая так трагично ушла из жизни, даже ребёнка своего не успев увидеть.

У другой.

У той, которую Иван мог бы встретить если бы не я, не брак со мной. А он всерьёз надумал жениться!

Даже специальную даму нанял, весьма строгую, но, как я понимаю, под её неусыпным оком свадьба реально пройдет так, как надо.

И это тоже проблема, потому что времени в обрез, а я не знаю как надо.

Как мне надо.

Потому что Иван сказал, что мои желания в приоритете.

А у меня снова свои дурные мысли — это потому, что ему всё равно?

Ему плевать розы будут или гортензии, или хризантемы с альстромериями.

Потому что ему на меня плевать.

На невесту. На будущую жену.

Он женится, потому что так надо. Потому что рыцарь.

Лишил невинности — женись. Так, кажется, в девятнадцатом веке было, да? Но мы-то, слава богу в двадцать первом!

И эти рыцарские правила слегка устарели.

На самом деле — нет, конечно. Я так не думаю. Более того, я даже уверена, что нормальный мужчина, если он знал, что девушка невинна и намеренно заставил её с этой невинностью распрощаться — обязан жениться. Ну, или предложить, хотя бы. Да, перечитала я книжек Джейн Остин, Мэри Белоу и Лизы Клейпас, ну, что поделать? Люблю я романтику эпохи регентства!

А там они, обычно, женятся на девственницах.

Вот и Иван, видимо, в курсе, как поступают джентльмены. Настоящие.

Вот только я так не хочу.

Чтобы как джентльмен.

Я по любви хочу.

А её нет. Несмотря на жаркие ночи.

Нет и всё.

Не знаю.

Мне кажется, конечно, я могу ошибаться, у меня ведь нет опыта! Но мне кажется, что по любви всё-таки как-то иначе.

Не понимаю, чего мне не хватает?

Слов? Но ведь дела важнее, да? Все же так думают?

Дел вроде достаточно.

Он делает для меня всё.

Но почему-то мне хочется сказать, как говорил тот самый Дон Корлеоне — вы делаете всё, но делаете это без уважения.

В нашем случае — без чувств.

Или так тщательно их скрывая, что мне никак не удается их заметить.

Но при этом я не могу отказаться от свадьбы!

Даня. Я обещала.

И Иван. Потому что…

Потому что я-то люблю!

Люблю…

Иногда ловлю его задумчивые взгляды, порой они мрачные, словно он размышляет — зачем во всё это ввязался?

Я тоже не понимаю — зачем.

Нам бы поговорить. Вот просто сесть и поговорить.

Но мы оба боимся. Да — оба!

Боимся того, что этот разговор разрушит наш хрупкий мир.

Обнажит то, что мир-то этот — фиктивный. Как и брак.

В постели только всё не фиктивно, даже очень.

И его слова о дочери тоже — не фиктивны.

Родить ему дочь?

Почему сразу глаза на мокром месте?

— Марусь, ты что?

Ничего, просто это… это так больно! Знать, что ты не любимая!

Очень больно.

Иван меня обнимает, сцеловывает слезы с глаз. Поднимает на руки вместе с гусем, несёт на кровать.

Боже…

Ну и плевать, что он меня не любит, если он и дальше будет таким жадным и ненасытным и вообще…

Плевать. Я люблю. За двоих. Даже за троих могу.

— Иван… Ваня… Ванечка… я… я так люблю тебя…

Глупая я, говорю, говорю о своей любви, слишком поздно понимая, что он так сильно напряжён…

— Прости… я не буду, не буду больше, только не останавливайся!

Конечно, он не останавливается, а потом еще шутит, мол, реально ли я считала, что в тот момент он способен остановиться?

Но на мои признания не отвечает. Как будто их и не было.

А утром отдаёт мне документы.

— Это что?

— Всё. Даша твоя и только твоя. И никто не посмеет в этом усомниться.

Боже! Неужели получилось! Господи, какое счастье!

Прыгаю от радости и счастья! Хлопаю в ладоши, смеюсь, обнимаю Ивана, который почему-то опять замирает.

— Что?

— Ты понимаешь, что теперь можешь закончить всё?

— Что, всё? — у меня внутри всё холодеет.

— Ну, всё. Фиктивные отношения, свадьбу, брак…

Он… серьёзно?

— Ты… ты этого хочешь, да?

— Я? Нет. Я… я хочу на тебе жениться.

Как-то неуверенно звучит, Серкан Болатович. Увы. Но я это съем. Проглочу. Я привыкла.

— Я тоже хочу за тебя замуж. И с моей стороны отношения не фиктивные, и ты это знаешь.

Говорю спокойно. Хочу забрать документы и уйти. Поплакать в одиночестве. Но Иван не отпускает. Обнимает меня.

— Марусь, ты… ты ведь еще совсем маленькая? Ты… у тебя ведь не было вариантов? И нормального парня не было, и вообще…

То есть, он считает, что если у меня не было вариантов я не могу понять люблю я или нет?

Он сам такой идиот или они, мужчины, все такие?

Бабушка говорит — все. За редким исключением. Нет. Без исключений. Исключения в другом. Есть мужской идиотизм, с которым можно мириться.

И она, по ходу, мирится.

— Маруся, ты же не будешь считать меня сумасшедшей, если я замуж выйду?

— За Лжедмитрия?

— Нет, за Апполона Игнатьевича с третьей кафедры, давно зовет уже лет двадцать, чего мужичка так долго мурыжить, а? Профессор, квартира