Принц ночной крови - Молли Чан

Я замерла. Солнце уплывало за горизонт, окрашивая небо в яркие краски. Жители расходились по домам, но с улиц еще доносился детский смех.

– Говори прямо, Лан Есюэ.

Он прислонился к стене, наблюдая за тем, как я любуюсь городом.

– Ты не задумывалась над тем, почему я рисковал жизнью, чтобы тебя спасти? Хотя знал, что в лагере на меня нападут?

Я сразу подумала о пророчестве, но тогда он забрал бы меня с собой, а не советовал убежать.

Есюэ коснулся моей руки, затаив дыхание, ожидая моей реакции.

Я не отстранилась. Год назад его кожа была теплой; теперь же от холода у меня по коже пробежали мурашки.

– Мы с тобой сильно похожи, Фэй. С рождения обладаем магией. Наши судьбы определяют пророчества.

Пророчества? Значит, и у него…

– Ты же не думала, что тебе единственной судьбу предсказали звезды? – спросил Есюэ, и его улыбка дрогнула, а взгляд потускнел. – Императрица над всеми императрицами. О твоем пророчестве говорят по всему континенту – и те, кто почитает других богов, и те, кто почитает лишь небо и землю.

– Но оно ничего не значит, – возразила я.

– Если ты в самом деле в него не веришь, почему провела весь год в поисках прорицательницы, прочитавшей твою судьбу по звездам?

Я нахмурилась:

– Ты за мной следил?

– Не льсти себе, Фэй, – усмехнулся Есюэ. – У меня глаза повсюду, и так получалось, что ты нередко попадала в мое поле зрения.

– Если твои воины вовсе не чудовища, почему они напали на деревню, в которой скрывалась мать той прорицательницы? – спросила я, сжимая кулаки.

Есюэ вскинул брови:

– Мы не нападали на Духуань. Нам стало известно, что мать прорицательницы убита, и мои люди допросили жителей деревни – больше ничего.

– Правда?

– Клянусь своим холодным сердцем.

– И удалось что-то выяснить?

– Ничего полезного. И даже если да… Ожидаешь, что я просто так тебе об этом скажу? Знание – сила.

Я посмотрела на него исподлобья:

– Мне прекрасно известно, как сильно ты любишь покрасоваться. Дольше пары часов не выдержишь, начнешь меня дразнить тем, что тебе известно, и неизбежно все выдашь.

Есюэ рассмеялся – искренне, во весь голос. Лицо его сияло, и меня уже не в первый раз тронула его красота.

Однако длилось это недолго. Он снова заговорил, но уже тихо, неуверенно:

– Твое пророчество обременило тебя обещанием величия, ради которого мужчины желают тобой обладать, но мое было еще более жестоким. Уместным не для принца и даже не обычного юноши, а скорее для чудовища, под лапами которого содрогнется весь континент. К счастью, моя мать немедленно перерезала горло прорицателя, стоило ему вымолвить эти слова.

У меня перехватило дыхание, а Есюэ продолжал:

– До сих пор не знаю точно, что он сказал, но моя мать и сама покончила с собой, не вынеся мысли о том, что принесла в этот мир чудовище. Пожалуй, мне повезло с отцом – он был слишком добрым, слишком трусливым и не поднял на меня руки. Он старался окружать меня любовью, но любовь хрупка, и она не защищает от страха. Сразу после того, как мой отец слег с болезнью, дядя отправил меня заложником в Ронг – из-за пророчества. И в напутствие сказал, что мне самому будет лучше, если там я умру, – добавил Есюэ и снова посмотрел на меня. – Я не мог найти прорицательницу Ронг, не мог найти ответов на свои вопросы… И в конце концов сам возжелал того, о чем говорил дядя. Если мою судьбу изменить невозможно, не лучше ли избавить мир от опасности?

В этот момент Лан Есюэ был сравним с великолепной статуей из слоновой кости, и, казалось, его бледная кожа мерцает в янтарном свете заходящего солнца. В его взгляде читались поклонение и почитание, с которыми верующий смотрит на божий лик.

Мне становилось не по себе от того, что скрывалось в его глазах. Дрогнули струны моей души, и напряженная мелодия не стихала, как я ни старалась ее подавить.

Как-то раз, много лет назад, когда я еще не дотягивалась даже до чайного столика, я пробралась в башню прорицательницы и наблюдала за тем, как двигаются платформы из дерева и металла, украшенные орнаментами в виде созвездий. Они заворожили меня точно так же, как сейчас – Есюэ.

Щеки у меня пылали. Я отвернулась и посмотрела на город под нами. На улицах постепенно загорались фонари.

Холодные пальцы нежно коснулись моего подбородка.

– Я не ожидал вернуться из леса живым, Фэй. Я рассчитывал умереть так, как сам решу, там, где сам решу, от своей руки. Но… Мне встретилась девушка, которая посчитала меня достойным спасения, она не видела во мне чудовища, не имеющего права на жизнь. И пускай она вонзила кинжал мне в грудь, в то же время она рисковала собой, чтобы защитить меня, – со смехом добавил Есюэ.

Я снова повернулась к нему:

– В тот день в горах ты собирался…

Договорить я не смогла. Сердце бешено колотилось, и, казалось, оно разорвется, если с моих губ слетят все те слова, что бурлят в груди.

Я промолчала.

Что за печальную жизнь влачил Есюэ, если захотел уйти из нее так рано? Что за пророчество вселило ужас в его семью?

– Фэй… – Мое имя слетело с его губ подобно шуршанию легкого атласа.

Мне хотелось ему сказать, что я спасла его от тигра не задумываясь и не разделяла чувства, которые он испытывал. Я не заслуживала взгляда, которым он на меня смотрел, пылкого, как звезды, исказившие наши судьбы.

– Раньше, до встречи с тобой, я верил в то, что судьба предречена богами, предписана звездами. Даже и не думал, что могу противиться судьбе. Но тебя не волновали ни пророчество, ни ожидания окружающих. Ты набралась храбрости, чтобы отправиться зимней ночью в горы на охоту за бэйиньским тигром ради призрачного шанса на свободу. Теперь я только о том и думаю, как отвергнуть волю богов, что считают, будто они вправе указывать мне дорогу.

Есюэ коснулся моих волос, заправил мне за ухо растрепавшиеся на вечернем ветерке пряди.

– Что стало с девушкой, которую я повстречал в горах? Которая знала, чего хочет, и ни перед чем не остановилась бы ради достижения своей цели?

– Возможно, она изменилась?

– Потому что влюбилась в своего принца? – резко произнес Есюэ.

– Потому что выросла и научилась ответственности, – ответила я. – Если ты ищешь ту, по чьей вине вся семья отправилась в изгнание – что ж, ее