Принц ночной крови - Молли Чан

– Мне ты нравилась эгоистичной, – прошептал Есюэ.

– Что ж, а я себе – нет.

– Скажи, о чем ты мечтаешь, Фэй. И не говори, что о мире.

Этот вопрос застал меня врасплох.

– Я хочу мира, но… Также хочу знать правду. О судьбе, о том, что все это значит.

Есюэ расплылся в улыбке, и на его щеках проступили ямочки. Словно он ждал этого момента.

– Так выясним правду, Фэй. 解铃还须系铃人. Чтобы отвязать колокол, необходимо найти того, кто его привязал. Мой уже ушел из этого мира, но мы еще можем найти твой, и, кажется, я знаю способ.

Я вздрогнула:

– Ты знаешь, где скрывается прорицательница?

– Нет, но у меня есть подсказка. Возможно, та же самая, что и у тебя? Я знаю, где живет ее любимая ученица. Сянси отсюда недалеко. На хороших лошадях доберемся за день.

– Мы поедем вместе? А как же твой город?

– Его защищают выдающиеся генералы и капитаны, и они справятся со своей работой, есть я в городе или нет. А я пока займусь более важными делами.

– Подчинением своей судьбы?

Есюэ улыбнулся:

– Оказанием дурного влияния.

Я рассмеялась, хотя, наверное, не стоило. В то же время мне вспомнились его слова: «Дракон умрет без головы».

Империя без лидера рассыпается быстрее семян надежды на весеннем ветру.

47

Сумерки перешли в черную ночь, а я все лежала и смотрела в потолок.

Яркие картины прошедшего дня проносились перед глазами. Сгоревшие здания. Дети, почитавшие Есюэ подобно божеству. Кипящий жизнью город.

Он потихоньку восстанавливался. Дети имели право расти, не зная жестокости войны, родители имели право любоваться своим чадом и не переживать о том, что однажды придется отпустить его на поле боя по приказу императора.

Впрочем, от меня не ускользнуло то, что демонов Есюэ нигде не было видно. Я встречала только обычных людей, окружавших принца восхищением и обожанием.

Я выросла среди евнухов и придворных дам, содрогавшихся от единого упоминания императора. Этот страх был хорошо мне знаком, и я бы непременно уловила его в жителях Лунъяня.

Они бросали бомбы в детей и поджигали самих себя, крича о своей верности империи Ронг. Вот почему мы до сих пор сражаемся в этой войне. Дело не в моей алчности, а в гордости принца Сивана.

У меня в комнате был письменный стол – с бумагой, кистями, чернильным камнем изысканной работы. Я полила камень водой, аккуратно растерла на чернила и стала выводить строки о намерениях Есюэ отправиться в Сянси, о состоянии города, обо всем, что могло бы показаться полезным.

Но все время, пока я выводила иероглифы кистью, меня не оставляла одна мысль: мог ли Сиван мне солгать?

Почему он не подписывает мирный договор, если его предлагают? Мне не хотелось верить Есюэ, но у того не было причин меня обманывать. По крайней мере, не в этом.

Я посмотрела на красную нить, которую Есюэ повязал мне на запястье перед тем, как мы разошлись сегодня. Хрупкие оковы, те же, что у него. Очевидно, у Есюэ ко мне слабость. Я могла этим воспользоваться и помочь Сивану с территории врага.

Я обернула письмо головной повязкой, в которой покинула лагерь, – чтобы Сиван не сомневался в том, что оно от меня.

Мирный договор – лишь один способ завершить войну. Другой – отрубить голову дракона.

Осталось доставить письмо Сивану. И надеяться, что я сделала правильный выбор.

* * *

Мы покинули город на рассвете. Есюэ обещал, что мы доедем до Сянси к закату, если сделаем по пути не больше одной остановки.

Как ни странно, поехали мы не одни. В конюшне нас ждали пятеро мужчин в белых одеждах. Рослые и крепкие, старше нас – кто намного, кто всего на пару лет, – они выглядели так, будто с радостью меня зарежут, если вскроется, что я вытягиваю из их принца военные тайны. Это были закаленные воины, вооруженные мечами, копьями, луками – готовые и к дальнему, и к ближнему бою. Правда, с ними еще был мальчик, на вид не старше пятнадцати. Он гордо смотрел перед собой, как и взрослые. Я подумывала спросить, зачем с нами едет ребенок, но все же решила промолчать.

Чтобы получить больше полезных сведений, лучше задавать вопросы только по существу.

Да и судя по тому, как стражники на меня смотрели, они вряд ли поспешили бы отвечать.

Мы тронулись в путь, и я мысленно сказала себе, что это мой единственный шанс передать письмо Сивану. В городе все подчинялись Есюэ, словно божеству. Несомненно, там за мной наблюдали и о каждом моем шаге докладывали ему. На открытой дороге же могли найтись люди, не попавшие под влияние его могущества и готовые мне помочь.

Кони Есюэ были поразительно хороши, и, видно, их учили мчаться во весь опор вне зависимости от наездника. Я держалась как можно крепче, и бедра у меня горели, а спина, казалось, готова была вот-вот сломаться пополам от бесконечного галопа навстречу холодному ветру, хлеставшему в лицо. Я съежилась, прячась в свой ворот, чтобы мороз не проник под одежду. Ведь так вполне можно простудиться и слечь с жаром, после которого уже не встанешь.

Снег отчасти растаял, и под ним проглядывала твердая красноватая земля, в которой, возможно, уже никогда не вырастут цветы. По пути нам встречались другие путники, но мы быстро проносились мимо, и я не успевала никого разглядеть.

Около полудня мы остановились у небольшой чайной, простой бамбуковой хижины с парой низких столов. Это было первое заведение, что попалось нам по пути, и я сильно удивилась, когда встретить нас вышла пожилая женщина.

– Гости редко к нам заезжают, – сказала она, пока мы спускались с коней.

– Пять чашек жасминового чая, один улун и… – Есюэ вопросительно посмотрел на меня, и я не сразу сообразила, что от меня требуется сказать, какого я хочу чаю.

Я рассмеялась. Пока жители завоеванных земель голодали и радовались любой пище и напитку, Есюэ выдвигал конкретные требования.

– Какой чай у вас есть? – спросила я.

– Зеленый, – тихо ответила старушка, склонив голову. Пускай мы были одеты в дорогу, голубая кровь Есюэ проявлялась во всем, и он вовсе этого не скрывал. К тому же его окружали внушительных размеров стражники. Чтобы таких прокормить во время войны, надо располагать немалыми средствами.

– Тогда мы будем зеленый, – сказала я.

– У меня есть и жасминовый, –