Злодейка желает искупления - Аника Град

— Справедливость должна быть восстановлена, — твёрдо продолжил Император, как и прежде метая молнии.

Яо Веймин чувствовал эту новую силу от брата, радовался ей, и знал про себя: он покоряется Юншену добровольно, а не под тяжестью энергии, что тот расплёскивал сейчас вокруг.

Все замерли в ожидании. Догадка генерала сейчас была его и Лю Цяо... Нет, его и Шэнь Улан тайной. В этот короткий миг, он понимал, и сама девушка не знала, что раскрыта. Но Веймину стало горестно от этой мысли: он вот уже минуту хранил секрет жалкой лгуньи. Она скорбела по отцу, не понимая даже, как осквернила память о нём.

Однако не было никакой возможности прервать речь Императора. Лучшего генерала не казнят за такую вольность, но ссориться с братом или подрывать его авторитет у Яо Веймина не было никакого желания.

Подлая Шэнь Улан точно того не стоила.

— Шэнь Куон, ты, за все злодеяния, которые сотворил, будешь наказан. Но смерть стала бы для тебя избавлением, её ты не заслужил, — в громогласной тишине голос Юншена звучал подобно божественной воле. Гневом, что небожитель изливал на непокорных смертных, презревших высшие законы. — Своей волей, Шэнь Куон, я лишаю тебя звания аристократа. Ты разжалован до простолюдина и лишаешься любых привилегий. Мой указ нерушим, судить тебя будут как слугу, посмевшего напасть на хозяев и возжелавшего имущества Императора.

Тишина вдруг прекратилась. Зашумел ветер, птицы запели. К людям вернулась возможность дышать.

Всё встало на свои места.

— Увести, — махнул рукой повелитель, и стражники тут же подхватили дрожащего и онемевшего Шэнь Куона под руки и поволокли его к выходу из поместья, которое ещё несколько мгновений назад он считал своим.

Оказавшись схваченным, бывший глава клана Шэнь завопил, не веря тому, что с ним случилось.

— Нет! Меня оговорили… Вы не можете! Я благородный человек, отпустите… Поплатитесь…

Наконец его крики отдалились и перестали быть слышны. Все оставшиеся во дворе поместья люди взирали на Императора, ожидая его дальнейших действий.

— Поместью Шэнь нужен новый хозяин, — спокойно, но всё так же твёрдо провозгласил правитель. — Достойный, чья репутация не запятнана преступлениями перед родом и Империей.

Шэнь Менцзы, до того стоявший в тени, выступил вперёд, падая в ноги повелителю. Не нужно было приглядываться, чтобы заметить, как он дрожит.

— Ваше величество! — не смея поднимать взгляда, хрипло воскликнул он. — Кроме меня наследников нет, и я клянусь достойно…

— Замолчи, — Юншэн кинул на тело у своих ног презрительный взгляд. — Как смеет сын простолюдина обращаться к Императору?! Простолюдин не станет главой дома Шэнь! Это невозможно. Молись, чтобы тебя новые господа слугой оставили.

Такое жесткое решение Юншэна не удивило Яо Веймина. Он понимал, что брат решил целиком отсечь больную ветвь, но клан Шэнь не имел множества потомков, кроме сына Шэнь Куона и девицы Шэнь Улан больше никого не оставалось…

Замерший Менцзы был умнее своего отца: он не стал проявлять гордость и смиренно отполз в сторону от императорского взора, лишь после этого поднялся на ноги. Ушёл, пока ему не перепало ещё внимания правителя.

Но место поклонения не пустовало: Шэнь Улан, которую все ещё считали служанкой Лю Цяо, ринулась вперёд и замерла в земном поклон, касаясь лбом земли.

— Ваше Величество! Разрешите поведать правду!

Яо Веймин уже знал, что за правду поведает эта женщина. Ему было едва ли не тошно, но он всё же усмехнулся: лгунья выбрала для себя хорошее время. За спасение Лин Джиа Император ей сейчас простил бы даже то, за что Шэнь Куон стал простолюдином.

— Говори, — Юншэн, вроде бы, смягчился. И точно не собирался отчитывать «простолюдинку», как только что Шэнь Менцзы.

— Я солгала, Ваше Величество! Солгала, чтобы спасти себя и спасти мать от дяди… От Шэнь Куона. Он хотел сгубить и нас, он травил мою мать ядом! И хотел после свадьбы избавиться от меня, — не все, кажется, поняли, что такое несёт эта наглая служанка, но следующие её слов внесли ясность: — Я поменялась местами со своей служанкой. Я — Шэнь Улан.

Яо Веймину стало окончательно и бесповоротно паршиво. Да, он сразу заподозрил: с этой девицей что-то не так, но его интерес был азартным. Сейчас же хотелось просто оказаться болваном без принципов и воспитания, чтобы не понимать тяжести сотворённого этой женщиной преступления.

Но он почувствовал себя ужасным генералом, ужасным человеком, когда осознал: его волновало не то, что Шэнь Улан врала Императору, а то, что она врала ему, Яо Веймину.

Юншэн молчал, но снова почувствовался его гнев. Он хотел, — генерал Яо это видел, — отправить девицу за её родственничками, но ничего не говорил.

Лин Джиа смотрела на Императора умоляюще, даже невольно оступилась, словно пытаясь прикрыть подругу, и лишь кинув взгляд на невесту, Сын Неба произнёс:

— Шэнь Улан, если это и правда так, то я прощаю тебя, — голос его, однако, был сухим и раздражённым. Всем было понятно, что прощает он не от всей души. — Ты спасла мою невесту, и за это я сохраняю тебе жизнь и положение. А за ошибку моего отца разрешают тебе возглавить клан. Сейчас он в упадке, и в память о Шэнь Цзинсуне его надо сохранить...

— Спасибо, спасибо, спасибо, — кланялась у ног Императора Шэнь Улан. Казалось, что она плакала, иначе блестящие у глаз бисеринки Яо Веймин объяснить не мог.

Жаль, что плачет она от радости, а не от мук совести.

— Но это не значит, — оборвал ее грозно Юншэн, — что я так просто позволю вашей семье свободно дышать. Семейство Шэнь опозорено, на плечи женщины, выросшей в провинции, ложится огромная ответственность. За тобой будут надзирать...

Шэнь Улан оторвалась от пола и ошарашенно взглянула на правителя. У генерало сердце забилось сильнее...

— Яо Веймин будет следить за твоими решениями. Перед ним тебе отчитываться. Постарайся вернуть семье хоть толику былого величия, но на легкий путь не рассчитывай.

Яо Веймину захотелось вскричать: «Но я ведь не провинился ни в чём!» — Но он быстро понял, что это будет по-детски.

— Повинуюсь, Ваше Величество, — произнёс Веймин, скрежеща зубами.

Шэнь Улан повторила за ним, снова коснувшись лбом земли.

Не тратя время на церемонии, Юншэн отправился прочь из этого поместья, и Яо Веймин не нашёл повода оставаться здесь, когда и Лин Джиа направилась к выходу. Она выглядела