Злодейка желает искупления - Аника Град

— Мне, — выпалил он, отбрасывая приличия и обращаясь ко мне вольно, будто мы родственники или любовники. — Все твои обязательства теперь принадлежат мне. Каждый лян, каждое зернышко риса.

Его грубость была чересчур нарочитой. Я догадалась, чего он пытается добиться. Он хотел меня смутить, заставить съежиться. Но вместо стыда и страха во мне закипела ярость.

Я кипела от злости. Этот вояка, предатель, человек, нарушивший в прошлой жизни свое слово, и он смеет меня презирать?

Неимоверных усилий мне стоило не пуститься в скандальную ругань, но я все же позволила одну «шпильку» в его адрес:

— Понятно.Тогда позвольте спросить, генерал, — мои слова прозвучали ядовито и четко, — ваша любезность и готовность прийти на помощь распространяются исключительно на служанок? Или у вас есть и другие причины скупать долги обанкротившихся кланов?

— Желание восстановить справедливость подойдет, как ответ? — ответил Яо, скрещивая свой взгляд с моим. — Не надумывайте лишнее, госпожа Шэнь. В образе служанки, — он обратил свой взор на Лю Цяо, и моя верная горничная покрылась красными, стыдливыми пятнами с головы до ног, — вы были мне любопытны, не более. Пожалуй, я вас даже жалел, но теперь...

Его тон резал слух, как скрежет железа по камню. Внутри меня всё сжалось в тугой, болезненный узел. У меня складывалось впечатление, что генерал меня буквально возненавидел.

Но за что? По какой причине ученые, могущественные мужи так презирают женщин, выбивших свою правду? Где я оступилась? Где я поступила подло? Наоборот, я в каждом случае очень старалась, чтобы мои поступки не задели случайных свидетелей.

Проклятый Ли Бо! Чиновник, так рьяно рвавшийся к верхам власти и мечтающий вытащить на свет грехи Шэнь Куона, сделал это в самый неподходящий момент. Будь его донос чуть позже, я бы успела всё обустроить, назваться настоящим именем перед императором, вызвать к себе сочувствие, показать, что я жертва обстоятельств, а не хитрая интриганка.

Даже добродушный Юншэн, в голове которого порхают сплошные бабочки, заимел на меня зуб. Он простил мое вранье лишь из любви к Лин Джиа, а я рассчитывала на другой исход.

Небеса, да я бы и здесь не стояла, не перед этим человеком, не чувствовала бы на себе его ледяной, уничижительный взгляд. Но получилось так, что я опять сама сделала из него врага, и дорого за это поплачусь, потому что нет более мстительного мужчины, чем обманутый.

— Каковы же ваши условия, генерал? — спросила я, и мой голос прозвучал чуть тише, чем я хотела. — Под какой процент вы готовы предоставить отсрочку?

Он помолчал, наслаждаясь моими страданиями. Его пальцы медленно прошлись по гладкой поверхности столика.

— Условия? — наконец произнес Яо Веймин, и в его голосе зазвучала опасная, хищная мягкость. — Шэнь Улан, я сейчас держу в руках не только твои долги. Я держу весь твой ничтожный род. По одному моему слову его не станет. Земли отойдут казне, слуг распродадут, а тебя… тебя выдадут замуж за какого-нибудь старого чиновника на окраине империи, где о вероломном семействе Шэнь скоро забудут, как о дурном сне. Ты ненавидишь Шэнь Куона? Ты считаешь его подлецом? Признай, в погоне за своей местью ты ничуть не ушла от него.

Гнев, жгучий и стремительный, ударил мне в голову. Он посмел сравнить меня с дядей?!

— Вы… — вспылила я.

— Ты — обманщица, — перебил он, — ты ради своей выгоды подставила не только Ван Чаосин и Шэнь Куона. Ты втянула в свои игры и судью, и всю судебную палату. Ты могла просто прийти ко мне. Мы много раз оказывались наедине, и я бы выслушал, но ты предпочла лгать и интриговать.

— Прийти к вам? — вырвалось у меня с горьким, нервным смешком. — С какой стати? С просьбой помочь дочери убитого чиновника, у которой нет ни могущественных покровителей, ни состояния? Вы бы подали мне милостыню у ворот, генерал, не более. У меня не было заступников. Только я сама.

Он встал, и его высокая фигура заслонила свет от окна, бросив на меня тень. Он подошел вплотную. От него пахло холодным металлом, полынью и сандалом от проклятых, набивших оскомину благовоний.

— Хочешь получить отсрочку? Хочешь, чтобы я не требовал процентов? — пока он говорил, я тоже встала, чтобы не выглядеть порабощенной. — Сделай кое-что для меня. Сейчас.

Я замерла, предчувствуя недоброе.

— Что? — прошептала одними губами.

— Поцелуй меня, — четко и лаконично попросил генерал. — Так поступают женщины из цветочных домой в империи Цянь, когда им что-то требуется. Здесь и сейчас. И твой долг получит отсрочку. За год он не возрастёт ни на лян.

У меня воздух застыл в легких. На мгновение показалось, что я ослышалась. Он упомянул падших женщин при благородной госпоже, решил сравнять меня с ними... Унизить. Купить, как вещь.

Но дорогую вещь.

Непрошенный стыд охватил всё тело, я застыла, не зная, что делать.

Броситься в драку? Развернуться и уйти? Но тогда мой клан погиб. Моя гордость, остро отточенное лезвие, которым я так дорожила, сдавила мне горло. Просто так раскидываться своими поцелуями — удел падших женщин с улиц веселых кварталов. Но где была моя гордость сейчас, когда речь шла о выживании? Прагматизм, вбитый в меня годами борьбы, холодной волной накрыл гнев, а после расчет.

Год без процентов…

Это была не просто уступка, это был шанс, здорово приправленный моими страданиями.

В прошлом, до того как умерла, я стала императрицей, пользуясь различными средствами. Но ни один мужчина так и не получил меня, хотя желающих было немало. Всегда хватало хитрости и тёмных сил, что мне покорились. Но против генерала они мне не помогут, откуда-то я это знала.

Я закрыла глаза на мгновение, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Хорошо, — выдохнула я, и это слово обожгло мне губы, как раскаленное железо. — Только вы обязуетесь сдержать свое слово.

— Я не бросаюсь невыполнимыми обещаниями, — промолвил Яо Веймин, скрестив руки на груди.

Лишь небесам известно, как я не желала ему подчиняться, но здравый смысл во мне побеждал. Да, Яо Веймин соврал лишь однажды, но в тот момент он слишком хотел меня уничтожить.

Я поднялась на цыпочки, чувствуя, как горит лицо. Сердце бешено колотилось, не от желания, а