По ту сторону экрана - Мафэй Цзян

Счет два-один.

Как же удивительна судьба. Она сплела неведомые интриги, соединила их, скрытых друг от друга под чужими именами, а затем разлучила, чтобы снова вернуть друг другу.

Их отношения начались со лжи. Лжи друг другу и, в первую очередь, самим себе. Они чувствовали, как завирались, но продолжали закапывать себя все глубже и глубже. Ложь ширилась и росла, переставая быть стройной системой. В какой-то момент стену, защищающую их друг от друга, прорвал бурный поток, потому что так больше не могло продолжаться.

Эти отношения с самого начала не имели будущего, так как были неправдой. В них участвовали не настоящие личности, а лишь выдуманные оболочки, которые подпитывались управляющими ими душами. Это высасывало много сил. Скрывшись друг от друга за масками, помогающими, как казалось Цзян Хао и Вэй Янь, спрятать их неприглядную суть, заглушить боль, они невольно притянули друг друга к себе. Потому что не могли смириться с истинными собой.

Эти отношения не имели будущего, но благодаря совместным усилиям и взаимной тяге они смогли расцвести. Они стали правдивыми, и в них больше не было места притворству. И Цзян Хао, и Вэй Янь открылись друг другу, стали в конце концов собой.

Полюбить настоящего человека оказалось гораздо приятнее, чем выдуманный идеальный образ.

– Давай спать, – предложила Вэй Янь, глядя на часы. Уже была половина пятого утра – за выяснением отношений они провели около двух часов.

– Давай, – согласился Цзян Хао.

Они, как обычно, разложили диван, бросили одеяла и подушки. Вэй Янь привычно легла у стены, Цзян Хао – ближе краю. Но что-то кардинально поменялось, и эта особенность была такой явной, что ощущалась на кончиках пальцев.

Они не сразу уснули. Повернувшись, они рассматривали лица друг друга, будто изучали заново. Только сейчас Цзян Хао заметил, насколько мягок взгляд Вэй Янь, обращенный на него: он был полон любви, трогательности, обожания.

Тело все-таки осознало, что время уже позднее. Конечности налились свинцом от усталости, веки потяжелели. Да еще и под таким почти убаюкивающимся взором Вэй Янь хотелось поскорее провалиться в безмятежный глубокий сон.

Это была самая длинная ночь в жизни Цзян Хао, в которую все встало на свои места.

Глава 14

Тень сомнений

Цзян Хао давно утратил нить разговора и смысл игры на экране телевизора, в который безучастно пялился невидящим взглядом. Его больше волновала расположившаяся на его коленях Вэй Янь. Она лежала на спине, ее голова была повернута вбок, руки то зависали в воздухе, то опускались на диван.

В отличие от Цзян Хао, она была сосредоточена на двух мчащихся машинках и разноцветных вспышках света. Двух, потому что Вэй Янь играла с Ху Мин и так вошла во вкус, так раззадорилась, что погрузилась по полной. Она желала выиграть во что бы то ни стало.

– Тебе удобно? – спросил Цзян Хао в момент небольшой передышки в гонке.

– Очень. Подожди, Цзян Хао, – она завозилась, быстро перевернулась на бок. Цзян Хао тихонечко вздохнул от клацающего звука кнопок приставки.

Он вспомнил рассказ Вэй Янь о том, что приставка – это подарок Ху Фэн и Ху Мин ей на восемнадцатилетие. Он перевел на Ху Фэн обреченный взгляд и неожиданно встретился с ее глазами, в которых читалось то же самое, а еще смирение и призыв к тому же:

«Просто прими, что их зарубы в приставку не лечатся».

– Да! Да, да, да! – заверещала Вэй Янь. Она победно вскинула руки и приставку, как знамя. – Я спец в этой игре! У меня даже новый рекорд.

– Ты всегда выигрываешь в гонках, Лао Вэй, вот и просишь постоянно сыграть с тобой в них, – сказала Ху Мин с досадой, но затем воспрянула духом. – Зато в стрелялках на прицел ты полный нуль.

В ответ Вэй Янь скорчила рожицу и показала, как малолетний ребенок, язык под «Бе-бе-бе». Ху Мин предложила сыграть в стрелялки. Вэй Янь отказалась, она знала, что Ху Мин разгромит ее в пух и прах. Все-таки она стрелок.

– Цзян Хао, ну-ка, давай, иди сюда, – обратила на него внимание Вэй Янь.

Она резво поднялась с коленей и совершенно внезапно раздвинула его ноги. Цзян Хао охнул, а Вэй Янь села между его ногами, прислонившись спиной к его груди. Ноги Цзян Хао она использовала как подлокотники. Цзян Хао стал ее личным креслом.

Такая наглость возмутила, но Цзян Хао не выразил протест. Он промолчал и забарабанил пальцами по настоящему подлокотнику дивана, чувствуя себя напряженно и скованно.

Ху Фэн посмотрела на них и усмехнулась.

– У вас уже был секс? – резко выдала она, и Цзян Хао показалось, что его подбросило к потолку.

Он замер. Не знал, что ответить, и сделал вид, будто не слышал этот вопрос. Он откинул голову на спинку дивана и уставился на висящую под потолком вешалку с одеждой, а потом на люстру.

– Не, какой секс, Ху Фэн? Еще рано – мы только начали встречаться. Мы вообще пока только один раз целовались, – сказала Вэй Янь, будто они с Ху Фэн обсуждали что-то будничное.

Это было сродни удару под дых.

– Серьезно, только один? Почему? – удивилась Ху Фэн. – Целуетесь определенное количество раз в неделю?

– Ну, нет… Просто Цзян Хао не дает себя целовать.

Он больше не мог это слушать и терпеть. Почему она обсуждает их отношения со своими подругами, будто Цзян Хао нет в комнате? Да еще и говорит на такую щепетильную тему.

– Дай выйду, – недовольно пробурчал Цзян Хао. Вэй Янь нахмурилась и повернулась к нему, но он даже не взглянул на нее.

– Ты куда?

– В туалет, – это было первое, что пришло в голову, и, похоже, все в эту отговорку поверили.

Больше Цзян Хао полноценно не присоединялся к тусовке. Он лишь иногда заходил в зал, но потом шел на кухню, оправдываясь тем, что вспомнил о непрочитанной теме по маркетингу, а на следующей паре будет опрос.

Ху Фэн и Ху Мин уже собирались уходить, но Цзян Хао так и не вернулся. Ху Фэн и Ху Мин уже стояли на пороге, прощаясь, но Цзян Хао не вышел, только крикнул им из кухни: «До встречи!».

И он не пришел в зал к Вэй Янь, даже когда квартира затихла.

– Цзян Хао, ты скоро закончишь? Я соскучилась, – войдя бесшумной кошкой на кухню, поинтересовалась Вэй Янь. Она