Инстинкт совершенства - Виктория Лайонесс

— Отстань, я не хочу, — переворачиваюсь на другой бок.

В следующую секунду с меня резко срывают одеяло, и я остаюсь лежать в одном нижнем белье.

— Не заставляй поднимать тебя за волосы, — голос полон злобы и с таким Адрианом лучше не спорить.

Сажусь на кровати, и он протягивает мне стакан с уже растворенной таблеткой.

— Пей, — продолжает вести себя как мудак.

— Не буду. Может, ты туда яд добавил.

Он устало вздыхает, возведя взгляд к потолку, и трет переносицу.

— Если бы я хотел тебя прикончить, то сделал бы это еще вчера.

— Может, мне тебя еще и поблагодарить за твою милость? Что желает мой, господин? Поклониться вам в ноги? Опуститься на колени? — моя ненависть к этому человеку достигла такого пика, что я больше не контролирую себя.

— Продолжишь дальше, то точно окажешься на коленях и будешь отсасывать мне, — грязные слова острыми вилами вонзаются в грудь, оставляя после себя рваные раны.

— Пусть тебе отсасывает твоя шлюха! — выпаливаю в порыве ярости то, что не собиралась.

— Не волнуйся, отсосет, — нагло ухмыляется. — Давай пей, — ощущение словно меня ударили под дых, и я стискиваю челюсти до скрежета зубов, но не подаю вида.

Больше ничего не говоря, хватаю стакан из его рук и залпом осушаю.

— Доволен? — вытираю рот тыльной стороной ладони, забыв про раненую губу, и ощущаю, как из оставшейся раны после пропущенного удара снова сочится кровь.

Но мне почти не больно, гораздо больнее сейчас где-то в районе сердца.

— Доволен, — опускает взгляд на мою губу, и я вижу, как лицо мрачнеет, заостряя и без того острые черты. — В ванне есть аптечка. Приведи себя в порядок, и ровно через пятнадцать минут я жду тебя в холле. И не минутой позже, — выходит из спальни, закрыв за собой дверь.

— Пошел к черту, ублюдок, — цежу сквозь зубы, но все-таки поднимаюсь, шаркая ногами до ванной.

После быстро принятого душа становится гораздо лучше, но, возможно, выпитая таблетка тоже сыграла свою роль. Уложившись в двенадцать минут, спускаюсь вниз, и в этот момент Адриан выходит из гостиной, заканчивая с кем-то телефонный разговор.

Звонил своей дорогой Луизе и благодарил за волшебную ночь?

Мысленно корю себя за ненужные эмоции, но все равно ощущаю, будто по моей гордости основательно потоптались.

Встретившись со мной взглядом, лицо мужа остается все таким же беспристрастным, как и в спальне.

— На выход, — словно своей собачонке отдает команду, но я сейчас совсем не в форме, чтобы продолжать спорить.

— Куда мы едем?

— Куда надо, — сухо отрезает, следуя немного позади.

— А если я хочу остаться дома? — выхожу на улицу, увидев, что нас уже ждет машина со стоящим рядом незнакомым мне здоровенным охранником, открывшим заднюю дверь.

— Твое мнение больше не учитывается, — небрежно подталкивает меня в спину.

— Что это значит? — останавливаюсь в метре от открытой двери.

— То и значит. Живо в машину, — в серых глазах царит арктический холод, а голос режет металлом.

Сглотнув вязкую слюну, забираюсь на высокое сиденье джипа. Отсаживаюсь как можно дальше, и муж забирается следом. Дверь закрывается, и охранник садится рядом с водителем, которого я тоже вижу впервые. Двигатель заводится, и машина выезжает за ворота.

— Ты нанял еще охрану?

— Я заменил охрану.

— Зачем?

— Потому что та не справилась с непосредственной обязанностью, — бросает на меня уничтожающий взгляд, от которого вжимаюсь в сиденье. — И это была твоя последняя выходка, bella. Больше без охраны ты даже днем не выйдешь из дома.

— Ты совсем сбрендил?

— Это ты, похоже, берега попутала, девочка. И я советую тебе сегодня попридержать свой дерзкий язык, — на квадратной челюсти гуляют желваки.

Проглатываю рвущиеся наружу ругательства. Меня просто разрывает изнутри от желания расцарапать ему лицо, а лучше плюнуть. Теперь я вижу перед собой того самого Адриана Демитриуса, которого ненавижу всем сердцем. А вчерашняя ситуация не оставила во мне ни капли сомнений, что он просто волк в овечьей шкуре.

Примерно через сорок минут машина сворачивает с основной трассы на дорогу, ведущую к аэропорту.

— Мы куда-то летим? — задаю вопрос мужу, увлеченно изучающему что-то на экране открытого ноутбука.

— Летим, — даже не смотрит на меня, нахмурив густые брови.

— Куда? Надолго?

— На Миконос, bella.

— Миконос? Оттуда ведь Агата.

— Мой отец тоже родился на Миконосе.

— А как же моя работа?

— Насчет твоей работы я договорился с твоим руководителем.

— И она согласилась отпустить меня?

— Да, — что-то мне мало верится в это, но отдых от работы мне не помешает.

— Зачем мы туда летим?

— У меня есть там пара важных дел.

— Тогда зачем тебе там я? — перспектива побывать там, где никогда не была, могла бы быть очень заманчивой, но не при данных обстоятельствах.

— Я так захотел.

— Но у меня нет с собой никаких вещей. Я ничего не взяла. Как долго мы там будем?

— У тебя будут все необходимые вещи там, где мы будем жить. И мы будем там столько, сколько нужно.

— А как же Мартини? Он никогда не оставался без меня надолго.

— За Тином будет присматривать нанятый мной человек с ветеринарным образованием. На сегодня вопросов достаточно, — холодно отрезает, начав печатать что-то на ноутбуке.

Спустя десять минут машина проезжает через ворота с табличкой «Для частных вылетов» и мы останавливаемся рядом с самолетом, на фюзеляже которого нарисована эмблема судостроительного завода семьи Демитриус.

Адриан выходит первым и подает мне руку, но я демонстративно игнорирую ее, спрыгивая с высокой ступеньки сама. Боковым зрением успеваю заметить, как мужские губы сжимаются в тонкую линию. Если он думает, что после его угроз я стану покорной девочкой, то очень сильно ошибается.

У трапа нас встречает темноволосая привлекательная бортпроводница, которая расплывается в широкой улыбке, окинув Адриана двусмысленным взглядом.

— Доброе утро, мистер Демитриус. Добро пожаловать на борт, — приветствует его девушка.

— Доброе, Синтия, — муж сухо отвечает, проходя в салон.

Бортпроводница переводит взгляд на меня, и улыбка становится притворной.

— Доброе утро, миссис Демитриус.

— Доброе утро, — быстро отвечаю, проходя мимо девушки, надушившуюся приторно-сладкими духами.

Прохожу в салон, отделанный коричневым лакированным деревом и бежевой кожей, обратив внимание, что здесь очень просторно. Из основного салона вглубь ведет проход, завешанный коричневой шторой. И могу предположить, что здесь есть отдельная каюта для отдыха. Когда я была еще маленькой и летала с мамой и Говардом на похожем частном самолете, там можно было спать на удобной кровати во время длительных перелетов.

Прохожу мимо кресла мужа, желая сесть как можно дальше.

— Далеко собралась? Твое место