Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

и сказала вам ранее, Повелитель, я отомщу. — мой взгляд, наполненный уверенностью и холодом сразил его, стоило ему повернуться. — Я пришла сюда с просьбой.

Он сузил глаза и довольно улыбнулся.

— Мобилизовать армию будет не просто, но возможно.

— Вы не так меня поняли. Я хочу попросить вас не держать меня в Каросе в заточении и не мешать.

— Тебе не нужна армия? — удивился он.

— У меня есть армия. Я прошу вас повлиять на Карлоса. Он слишком… — скорчила я рожицу от чего старик громко рассмеялся.

— Значит, ты пришла ко мне с целью вызвать тигра, чтобы остановить волков? Что ж, нет ничего такого, чего бы я не мог сделать.

Он так быстро согласился отчего во мне закралось сомнение.

— Благодарю вас. Но почему вы решили, что я буду вас просить о таких невероятных вещах. Неужели вы бы сделали это для меня?

Старик долго молчал, и я уже было решила, что он не собирается мне отвечать, однако он ответил:

— Я не знаю внутренней истории твоей жизни. Чем больше я смотрю на тебя, тем больше не могу избавиться от ощущения, что ты бьешься насмерть. Откровенно говоря, я надеялся, что ты попросишь меня о чем-то невероятном и я бы не отказал тебе.

— Почему?

— Потому что из-за моей ошибки я потерял частичку себя. Я не сумел защитить единственную дочь и оставил любимую женщину. Я должен был защищать тебя. Ты расстроена?

— Нет, это не так, дедушка.

Старик, не скрывая удивления уставился на меня, а затем улыбнулся.

— Это нормально, что перед смертью я хочу искупить свои грехи и защитить тебя.

Пусть так. Со стариком все понятно, но какого черта Карлос выёживается?

— Спасибо что были честны со мной. И всё же я прошу вас вразумить Жака.

— Я должен был прожить дольше, но я вскоре оставлю и тебя... Поэтому сделай кое-что для меня.

Ну конечно же… Куда мы без сделки.

— Что я должна сделать?

— Просто будь с ним помягче. Пойми уже, что он не акросийской крови. Там мужчины более сдержаны и податливы, а ферзенцы слишком упрямы. — саркастичная ухмылка таки расплылась на моих губах. — Тем более мой внук. Ты увидишь каким он станет, если прислушаешься ко мне.

— Что ж… Договорились.

На этом мы и закончили нашу беседу, заключив сделку.

Неделю спустя…

С того момента у конюшен прошло достаточно времени. Как мы и договорились с новоиспеченным дедушкой, я стала дружелюбнее по отношению к Карлосу, а тот в свою очередь более не сунул свой нос куда не просят.

Я получала слишком много взглядов, когда выходила на прогулку в общий сад. Принцесса и её фрейлин относились ко мне как к мебели. Новоиспеченные родственницы хотя бы здоровались, однако, словно гадюки норовили ужалить. Так было с самого начала. Все были странными до такой степени, что я не могла не задаться вопросом, чего они добивались?

Да и какой смысл пытаться угадать, что другие думают обо мне?

Радостно, что Микарин и Михаэль были добры ко мне и благодаря их покровительству, я держалась на достойной позиции в этом семействе. Я была чужаком, который им был не по зубам.

Да и о Карлосе забывать не стоит. Кстати, о этом ненормальном…

Этот гаденыш быстро пронюхал, где собака зарыта. Мое покладистое поведение ему пришлось по вкусу. Даже сейчас видя то, что я на самом деле села рядом с ним, Карлос посмотрел на меня с неким мерцанием в глазах.

Следуя правилу, меньше говоришь — меньше совершаешь ошибок, я молча сидела и тихо начала есть свой завтрак.

С тех пор, как мы заключили сделку с императором, и я смирилась со всей этой ситуацией, единственным, что меня занимало, были события в Акросе и подготовка к восстанию. Поэтому, естественно, что я не переставала читать послания из дома пока находилась тут.

Я оторвался от стопки писем, которую читала всё это время.

Не имеет значения, если это попытка заполнить пустоту, которая образовалась после того, как я попала сюда. Наличие чего-то, на чём можно сосредоточиться — главная причина, по которой я сейчас живу.

Я была так сконцентрирована на текстах, что до меня дошло только когда тишина стала давить. Этот псих не сказал мне ни слова за все это время пока сидел напротив. Но когда я повернулась к нему, он с беззаботным выражением на лице попивал лимонный лимонад. Тем не менее, я смутно ощутила что-то странное, поэтому спросила:

— Ты сейчас зол?

Повернув ко мне голову, ферзенец скривил губы в улыбке.

— А у меня есть на это причина?

Он определённо зол… Неужели из-за того, что я обделила его вниманием, пока читала принесенные им письма? Нет, это было бы слишком по-детски.

— Я не знаю, поэтому и спрашиваю, — сухо заключила я.

К моему удивлению, он серьёзно кивнул.

— Хм, логично. Если не знаешь чего-то, то лучше уточнить.

— Так ты злишься?

Я сбиралась добавить: «Почему?», однако остановилась под его пристальным взглядом.

Карие глаза были направлен вниз, прямо на давнишнее письмо Ноа в моих руках. Какое-то время он продолжал молча смотреть на исписанный лист, а затем тихо пробормотал:

— Честно говоря, это ближе к раздражению, — он, запрокинув голову чуть назад, поднял на меня глаза. — Почему ты смотришь на эти клочки бумаги, когда я рядом с тобой?

— Что ты несе...

— Ответь, ты делаешь это нарочно, чтобы привлечь моё внимание?

— Нет.

Я понимала, что это не тот ответ, который следовало давать, но в силу своего упрямства осталась непреклонна и честна.

Карлос тихо рассмеялся.

— Неужели это важнее меня?

Что я должна сказать?

Интуиция подсказывала — никакие слова сейчас не усмирят его гнев, но продолжать молчать тоже не вариант. Я колебалась.

Спокойно ожидая моего ответа, он мрачно сверкнул глазами.

— Хах, я просто завидую этому ублюдку, поэтому так говорю.

Мне было вовсе не до смеха, зато этот ненормальный напротив улыбался так широко, что на его щеках появилась ямочка. Он потянулся ко мне, и мрачно добавил:

— Итак, я ответил. Что теперь собираешься делать?

По рукам и ногам побежали мурашки. Возможно, причиной был его серьёзный взгляд.

Теперь я окончательно убедилась, насколько этот парень сейчас зол. Мне хотелось подорваться с места и швырнуть в лицо ему эти письма, уйти, но я сделала прямо противоположное: спокойно взяла перечитанные несколько раз письма и разорвала их на две части. Содержание писем я уже знала, затем они мне более не были необходимы. Да и хранить их как влюбленные школьницы записки, я не собиралась.