Академия Магсил. Игра на выживание - Ника Железная

тебя однажды. И больше не собираюсь отпускать. Даже если миры решат иначе. Я найду тебя в любом мире. Я закрыла глаза и уткнулась ему в плечо. – Знаешь, как бы пафосно это ни звучало, я тебе верю. – Правда? – Правда. Ты же криос. Тот, с кем справиться очень сложно. Думаю, если понадобится, ты откроешь любые миры и перенесешься в любое время. – Ради тебя, да. – Кстати, на досуге подумай, как мы можем попасть домой, на Землю. – Обязательно. Мы что-нибудь придумаем. Мы долго разговаривали. Так долго, будто пытались за одну ночь наверстать все, что у нас отняли. Я рассказывала, что вспомнила. Он рассказывал, что вспомнил сам. Мы говорили о том, каково ему было молчать. Как тяжело было видеть меня рядом и понимать, что я не помню. Как он боялся, что я так и не вспомню. А я призналась, как боялась, что он исчезнет или останется темным. Что в какой-то момент я снова окажусь в мире, где его нет. И чем дольше мы говорили, тем яснее я понимала одну простую вещь. Где бы мы ни были, главное быть вдвоем. Я слушала его дыхание, чувствовала тепло его руки на своей коже, и мне впервые за долгое время было спокойно. По-настоящему спокойно. Но в ту ночь я все равно долго не могла уснуть. Казалось, если я закрою глаза, все исчезнет. Поэтому я лежала тихо, почти не двигаясь, и смотрела на него в полумраке, стараясь запомнить каждую черту его лица. Когда я все-таки уснула, мне снилось, что Сашка исчез. Я звала его, бежала по коридорам Академии, распахивала двери, за которыми не было ничего, кроме темноты. Стены дрожали, пол уходил из-под ног, а где-то далеко звучали знакомые голоса. А потом все разорвал резкий, тонкий писк. Я открыла глаза, и мне стало плохо. Я была в больничной палате, надо мной был белый потолок и резкий запах лекарств. Я попыталась пошевелиться, но тело отозвалось ужасной слабостью. Рядом что-то равномерно пищало. И тогда я поняла, что я не в Академии, не в комнате Алекса, а на Земле. Я подняла дрожащую руку и увидела на пальце обручальное кольцо. Сердце болезненно сжалось. В Виридисе его не было. Тогда я думала, что потеряла кольцо вместе с частью своей жизни, а оно все это время оставалось здесь, на Земле. Ждало меня. Как и Сашу. – Саша… – сорвалось с моих губ едва слышно. Горло пересохло. Голос был хриплым, чужим. Я попыталась приподняться, но тут же застонала. Дверь открылась почти сразу. В палату вошел мужчина в белом халате, за ним медсестра. – Кристина? – осторожно спросил врач. – Вы меня слышите? Почему он не говорит, где Сашка? – Где мой муж? – прошептала я. Врач переглянулся с медсестрой. – Ваш муж тоже в больнице, – сказал он мягко. – Он пришел в себя раньше вас. Сейчас его состояние стабильное. Мир качнулся. Саша жив... Только это удержало меня на месте. И сразу пришло в голову, что я автоматически назвала его так, как всегда называла на Земле. – Что… произошло? – спросила я. Врач подошел ближе. – Вы попали в крупную аварию, столкнулось несколько машин. Пострадавших было много. Вам и вашему мужу очень повезло, Кристина. Я смотрела на него и не понимала, какая авария? А как же другой мир? В голове у меня стоял его голос, «Я найду тебя в любом мире». – Сколько? – спросила я. – Что сколько? – Сколько я была… без сознания? Врач немного помолчал. – Достаточно долго. Вы были в коме. Я снова закрыла глаза. Не было никакого перехода, я просто была в коме, мне все это привиделось. Просто поврежденное сознание, которое пыталось собрать реальность из осколков. Наверное, именно так люди и сходят с ума. Им кажется, что они прожили другую жизнь. Любили, боялись, спасали мир, умирали и возвращались. А потом открывают глаза под белым потолком, и кто-то в халате говорит им, авария. – Я хочу увидеть мужа, – сказала я. – Сейчас вам нужно отдохнуть. – Нет, – я попыталась подняться снова, и в этот раз от боли почти потемнело перед глазами. – Пожалуйста. Я должна его увидеть. Врач долго смотрел на меня. Потом тихо вздохнул. – Хорошо. Но ненадолго. Его привезли ко мне через час. Он сидел в кресле-каталке, бледный, похудевший, с повязкой на руке и царапиной у виска. Но он был живой и такой родной. – Кристина, – тихо сказал он. У меня задрожали губы. Я не смогла сдержаться и заплакала. – Сашенька… Врач, стоявший у двери, чуть нахмурился, но промолчал. Он попытался подняться, но медсестра строго придержала его за плечо. – Сидите. Вам еще рано геройствовать. Он даже не посмотрел на нее. Только на меня. Сейчас для меня он был и Сашей, и Алексом. Да, его зовут Александр, и было бы странно, если бы жена называла его Алексом. Друзья часто так его называют, но не я. Но после всего, что случилось, после того, как я умудрилась полюбить его и в другом мире, ничего не помня, это имя тоже стало моим. Я люблю их обоих, моего Сашку и опасного криоса Алекса. – Ты настоящий? – спросила я шепотом. Его губы дрогнули. – Я хотел спросить у тебя то же самое. Алекс все-таки поднялся. Медсестра возмущенно ахнула, врач сказал что-то резкое, но он уже был рядом. Сел на край моей кровати и осторожно обнял меня, будто я могла рассыпаться. – Я здесь, – прошептал он. – Я рядом. Слышишь? – Ты помнишь? – всхлипнула я. Он замер. А потом очень тихо сказал: – Все. Я вцепилась в его больничную рубашку. – Я думала, у меня не в порядке с головой. – Тогда у нас обоих не в порядке с головой. Я всхлипнула и почти рассмеялась. – Это не смешно. – Нет, – согласился он. – Но мне немного легче от мысли, что я схожу с ума не один. Врач кашлянул. – Простите, но вам обоим сейчас противопоказаны сильные эмоциональные нагрузки. Мы с Алексом одновременно посмотрели на него. Он выдержал наш взгляд несколько секунд, потом странно устало вздохнул. – Ладно. Пять минут. Когда врач вышел, Алекс наклонился ко мне ближе. – Там были и другие. Я перестала дышать. – Кто? – Те, кого мы помним. Лил, Глен,