Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

Когда я уже начала смиряться с тем, что я сейчас засну, концерт закончился. Хосе помог мне подняться, и мы вышли из зала.

— Будет здорово, если ты скинешь мне план всех наших выходов на ближайшую неделю, чтобы я смогла подготовиться, — сдерживая зевоту, сказала я.

— Завтра мы едем знакомиться с моей семьей, — словно между делом, проговорил Хосе. — Твоих старших женщин я уже предупредил. Они согласны.

— Ты что… ты что творишь? — обескураженно прохрипела я. — Совсем с ума сошел?

— Ты уже сказала им, что между нами все кончено? — нахмурился Хосе.

— Нет, я им ничего не говорила! Но ты мог бы посоветоваться со мной, спросить, хочу ли я ехать к твоим родным! — расстроенно проговорила я.

— Но ты же была не против, когда мы обсуждали это в прошлый раз, — напомнил Хосе. — Когда ты заболела, я все отменил.

— Да, когда у нас все было хорошо, я хотела этого, а сейчас…

— А разве у нас все было хорошо?

— Если этого не было, то зачем ты продлеваешь эту агонию? — задетая за живое, вспылила я. — К чему весь это спектакль? И кстати, почему ты врешь своей семье, что мы вместе?

— А ты? Почему никому не говоришь правду? Тебе ведь тоже удобно придерживаться этой лжи! — не остался в долгу Хосе. Мы вышли на улицу и ссорились, стоя возле его машины. Я хотела развернуться и уйти, у меня в душе был настоящий ураган. Подумала, что, если останусь, кто-нибудь пострадает.

— Хватит с меня этого бреда! — решительно бросила я и двинулась к вперед.

— Стой! — Хосе схватил меня за руку и привлек к себе. В один момент я оказалась прижатой к машине, а губы Хосе требовательно впились в мои.

Негодяй ведет себя странно

Не ожидая такого поворота событий, я на миг растерялась, позволяя Хосе целовать себя и даже не в силах ответить. А потом разозлилась. Что он себе позволяет, учитывая, что мы расстались и он не собирается меня прощать? У меня не было никакого желания стать марионеткой его перепадов настроения. Целовался он, как всегда, божественно, от чего мой пульс едва не оглушал меня, но сейчас я не хотела с ним целоваться. Не хотела потерять голову и позволить случиться большему, ведь после будет еще больнее.

— Пусти, — прошептала я ему в губы, чуть отстранившись.

Хосе перестал целовать меня, но, продолжил держать, прижав к машине. Он жадно смотрел мне в лицо, я видела смятение в его глазах, будто он должен был принять важное решение, и оно ему не нравилось.

— Садись в машину, я отвезу тебя домой, — хрипло проговорил Хосе, видимо, опасаясь моего нового побега.

— Я могу вызвать такси, — пряча руки в рукава, сказала я.

— На нас смотрят.

— Мне все равно, — честно сказала я. — Ты заставил меня сюда прийти, так что, если тебе неловко из-за меня, это твои проблемы.

— Хочешь наказать меня?

— А есть за что?

Хосе отодвинул меня от машины и, распахнув передо мной дверцу, знаком велел сесть. Мне хотелось настоять на своем, убежать, но я понимала, что это слишком по-детски и ничего мне не даст. А еще на улице холодно, а я по-прежнему кашляю. Поэтому я забралась в салон и Хосе, как настоящий джентльмен, закрыл дверцу. Сел за руль и машина плавно тронулась с места.

Я смотрела на проплывающие мимо здания с темными окнами, потому что время уже было позднее и думала, как из милых и доверительных отношений в домике, мы с Хосе дошли до скандалов. Мне казалось, что после того, как я скажу правду, станет легче, между нами не будет стен из лжи, но, когда я сломала свою, Хосе построил собственную и теперь я не понимала зачем.

Машина остановилась у моего подъезда и стала выбираться наружу. Снова шел снег и стало холоднее. Хосе вышел, чтобы помочь мне. Он взял меня за руку и несколько мгновений мы стояли молча глядя друг на друга.

— Мне не нравится, то, что происходит сейчас, — глядя Хосе в глаза, сказала я. — Это не кончится ничем хорошим. Если ты не можешь простить меня, отпусти меня. Дай мне уйти и пусть у нас останутся друг о друге хорошие воспоминания. Я не прошу тебя о большем, Хосе.

— Увидимся завтра, Козочка, — коснувшись пальцами моей щеки, сказал Хосе и сел в машину.

Я проводила его взглядом и с тяжелым сердцем пошла домой. Там было тихо, спокойно, там ждал Чак, и я надеялась, что это поможет мне вернуть душевное равновесие.

* * *

Придя следующим утром на работу, я обнаружила на своем столе пакет, в котором лежала коробка с новым телефоном и маленькая открытка со словами: «Голуби в такую погоду летать отказываются, а мне важно быть с тобой на связи. Хосе».

Последнюю пару недель я ходила со старой складушкой, древней, как пески пустыни и меня все устраивало. Я могла поговорить с своими женщинами, подругами, заказать еду, а большего мне было и не надо. Хосе, об этом, конечно, не знал. А я гадала, что стоит за его подарком — желание контролировать или забота. Или, возможно, он таким образом хотел извиниться за вчерашнее?

Едва я успела прийти в себя от неожиданного подарка, мне позвонила Лиза.

— Саша, это дурдом, — скороговоркой произнесла она. Я легко представила, как Лиза трогает пальцами лоб, а потом закатывает глаза. — У нас со вчерашнего обеда царит такая суета! Мама не может выбрать платье, чтобы ехать знакомиться с семьей Хосе. Бабушка заказала гору одежды, и я сижу с ней, жду доставку. Они даже визажиста на дом вызвали, господи!

— Как они серьезно все восприняли! — расстроено проговорила я, представив себе душевное состояние мамы и бабушки. Что с ними будет, когда они узнают, что все это дурацкий спектакль? А если я попытаюсь все отменить? Боюсь, такая махина решимости сметет меня с пути и не заметит. Если они узнают, что все это ложь… Мне лучше проснуться в другом городе.

— Конечно! Хосе же лично позвонил им, пригласил. Саша, я ничего не понимаю! Вы же расстались, какой ужин? Что все это значит?

— Если бы знала, — пропела я, — то тебе рассказала бы, а так я лишь промолчу.

— Это странно, и я волнуюсь за тебя. Хосе ведет себя непонятно. Вдруг у него проблемы с психикой? Или он мошенник какой? — с тревогой проговорила Лиза. — И главное, почему ты на это