Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Я не соглашалась, меня поставили перед фактом. Неужели ты думаешь, я сама этому рада? — вздохнув, сказала я.

— Ничего я уже не думаю. О, курьер приехал! Все, пока!

Лиза отключилась. Я отложила телефон в сторону, чувствуя, как меня затапливает бессильная ярость. Хосе перешел все границы и должен знать об этом! Мне хотелось расцарапать ему лицо за эти издевательства, и я решила не откладывать это на потом и направилась к нему в кабинет. В коридоре я столкнулась с Маратом.

— Если ты к своему любовнику, то его до вечера не будет, — сходу обрадовал меня Марат.

— Вот как! — с досадой произнесла я.

— И, судя по выражению твоего лица, он все сделал правильно, — окинув меня взглядом, сделал вывод Марат. — Вам сейчас лучше держаться подальше друг от друга.

Я ничего не сказала на это и вернулась на рабочее место.

* * *

Для встречи с семьей Хосе я выбрала черный пиджак оверсайз и длинную черную юбку с разрезом сбоку. Мне хотелось выглядеть строго. А еще у меня не было никакого настроения наряжаться и производить впечатление. Я уже считала дни, когда закончатся эти две недели, чтобы Хосе подписал мне заявление об уходе. У меня не было ни одного соображения, зачем он вел эту игру, и это раздражало и пугало меня.

Хосе заехал за мной в семь вечера, и мы сразу отправились забирать моих женщин. Мой утренний запал иссяк и желание расцарапать лицо Хосе перестало казаться привлекательным. Я просто молчала.

— Ты сердишься, — сделал вывод Хосе, когда мы проехали половину пути.

— Ты используешь мою семью, это не повод радоваться, — не отрывая взгляд от дороги, сказала я.

— Я не делаю ничего такого, о чем бы мы не договаривались, — сказал Хосе, посмотрев на меня. — Там, в доме Штейна.

— Это было до того, как ты узнал правду, — ответила я и впервые за вечер повернулась к Хосе. Он улыбался. Волосы чуть взъерошены, вместо привычного уже делового костюма, белый свитер. Неизменным остался лишь терпкий запах его лосьона с нотками кедра.

— Расслабься, Козочка. Я обещаю тебе, что ты хорошо проведешь время, — беззаботно проговорил Хосе.

— Ты серьезно?

— Конечно.

— То есть, словно все как раньше? Ничего не изменилось?

— Именно!

— Может, ты все еще и жениться на мне хочешь? — фыркнула я, удивляясь такой самонадеянности.

— Хочу, — без тени юмора, проговорил Хосе. — И никогда не переставал хотеть.

— Но не простишь меня.

— Не прощу, — тон Хосе стал холоднее, он словно выключил свое хорошее настроение, вспомнив, что на самом деле чувствует.

— Тяжко тебе живется, Хосе, в таком конфликте своих желаний, — заметила я. — Проще выбрать что-то одно, либо несмотря ни на что, либо вопреки всему.

— Думаешь?

— Да. Лучше проиграть, но поставить точку там, где не знаешь о чем говорить. Многоточие признак нерешительности, это лишает силы то, что было написано до них.

— Даже если я решу, что тебе больше не место в моей жизни? — спросил Хосе.

— Да, — ответила я, хотя сердце сжалось от боли. Я не хотела терять Хосе, но такое отношения, как сейчас меня не устраивали. — Терять тебя каждый день слишком извращенная пытка. Лучше прожить потерю единожды.

— Любишь кардинальные решения?

— Люблю, когда в моей жизни все понятно.

Хосе въехал во двор и остановил машину. Мои женщины уже ждали нас, стоя у подъезда. Судя по лицу моей сестры, за день ей пришлось вытерпеть немало. Мы коротко поздоровались и Хосе помог бабушке сесть в машину, Лиза взяла на себя помощь маме, а я положила их вещи в багажник. Снова села в машину, и мы поехали знакомиться с семьей Хосе.

Негодяй и его семья

Мама Хосе жила в элитном жилом комплексе на сороковом этаже. Пока мы поднимались на лифте, я старалась изо всех сил отвлечь себя от мысли, как высоко сейчас нахожусь и сколько метров пустоты у меня под ногами. Мысленно считала до ста и обратно, рассматривала свой маникюр и даже пыталась понять, о чем говорит бабушка с Лизой.

Я вздрогнула, когда Хосе взял меня за руку и сжал пальцы. Словно заметил, что мне не по себе и решил поддержать. Он стоял рядом со мной, но я все равно чувствовала расстояние между нами. Я бросила на него взгляд, каждой клеточкой тела ощущая благодарность за этот маленький жест. Хосе едва заметно улыбнулся. Лифт, наконец, остановился и мы вышли. Я позволила себе снова нормально дышать.

Когда дверь квартиры открылась, нам навстречу вышла высокая светловолосая женщина в элегантном синем платье. Взгляд у нее был такой же холодный и пронзительный, как у Хосе. Красивая, стройная, она производила впечатление светской львицы, у которой все под контролем и решается одним щелчком пальцев. У меня в голове не укладывалось, как такой женщине можно было изменять. Впрочем, так же, как и прощать измену.

— Добро пожаловать! — приветливо проговорила она.

— Мама, знакомься, — торжественно сказал Хосе, приобняв меня за талию. — Это Саша, моя невеста.

— Очень приятно, Саша, — окинув меня взглядом с головы до ног, сказала мать Хосе. Но в том взгляде не было оценивания, только любопытство. — Меня зовут Елена, и я надеюсь, что мы подружимся.

— Я тоже, — заставила себя сказать я. Если бы у нас с Хосе было будущее, я бы волновалась, знакомясь с его матерью, возможно, пыталась бы произвести на нее хорошее впечатление. Но сейчас, когда я знала, что это всего лишь эпизод в моей жизни, мне было все равно, понравлюсь я ей или нет.

— Сережа мне все уши о тебе прожужжал, — улыбнулась Елена. — И мне не терпелось с тобой познакомиться!

— Вот как! — смущенно произнесла я и посмотрела на Хосе. Тот блаженно улыбался, чем еще больше расстроил меня. В отличие от меня, он наслаждался процессом, негодяй!

— Да, и только хорошее. Влюбленный мальчишка, что с него взять! — сказала Елена.

— Ну мам!

— А вот и гости! — торопливой походкой подходя к нам, проговорил упитанный мужчина в синем костюме, ворот рубашки которого был небрежно расстегнут. На вид ему было за пятьдесят, взгляд у него был уставший и немного больной. — Ну здравствуйте, здравствуйте!

— Это мой дядя, Василий, — представил его Хосе.

— Очень приятно, — в разнобой прогудела я со своими женщинами.

— Майя вот-вот подъедет, — сказал Василий и почесав затылок добавил: — это моя дочь.

Хосе представил родным моих женщин, и они дружно сделали вид, что довольны друг другом. Я не сомневалась, что дома мама и бабушка раскритикуют каждую пуговицу