Хаос ворон - Эвелин Флуд

Я не знаю, в какую сторону смотреть, когда Люк и Данте начинают раздеваться. Моя голова дергается из стороны в сторону, любуясь видом.

Горячие мужчины в свадебных костюмах? Великолепно.

Горячие мужчины снимают свадебные костюмы? Еще охуеннее.

Руки скользят под моей спиной, переворачивая меня. Дом приподнимает мои бедра, подталкивая колени в нужное положение, когда Люк забирается на кровать.

Он садится передо мной, пока Дом откидывает назад мои волосы, нежно удерживая меня на месте. — Тебе ничего не нужно делать, маленькая ворона. Но я собираюсь трахнуть тебя в рот.

Тепло прижимается к задней части моих ног. И я чувствую, как головка члена Данте прижимается к моему входу.

— И поскольку ты уже разогрелась, — он прижимается ко мне своим членом, и моя киска, блядь, трепещет. — Нам лучше начать, пока ты не заснула.

Он больше ничего мне не дает. Ничего, когда он хватает меня за бедра и погружается в меня. Меня толкает к Люку, когда Данте прижимается своими бедрами к моим, и этот непристойный звук эхом разносится вокруг нас.

— Черт. — Он рычит, вращая бедрами и заставляя мои глаза закатиться. — Я люблю твою киску, tentazione.

Люк поднимает мой подбородок, сжимая свой член, когда приподнимается на коленях. — Посмотри на меня, красотка. Дай мне увидеть, как сильно ты этого хочешь.

Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Он кормит меня своим членом, медленно, но неуклонно толкаясь, пока его тяжесть растягивает мой рот. Касаясь задней стенки рта.

Он похлопывает меня по щеке. — Сглотни.

И пока я это делаю, он толкается. Его член скользит дальше, в мое горло. — Дыши через нос, Катарина. Хорошая девочка. Твое горло так хорошо принимает мой член.

Сухой, насмешливый голос. — Потому что у нее нет рвотного рефлекса.

Карие глаза Люка мерцают. — Это правда? Может, попробуем?

Он толкается, пока мое горло приспосабливается к нему. — Высшие гребаные баллы для тебя, маленькая ворона.

И все, что я могу сделать, это собраться с силами, пока они трахают меня с двух сторон. Данте толкается в меня сзади, мои стоны заглушаются, когда Люк делает то же самое с моим ртом. Когда мои глаза закрываются, Люк легонько хлопает меня по щеке. — Что я сказал? Смотри на меня.

Мои глаза слезятся. Кровать рядом со мной прогибается, пальцы Дома теребят мои соски, оттягивая их вниз, пока я подпрыгиваю взад-вперед.

Мои руки впиваются в постельное белье. Хватаюсь, сжимаю, держусь за дорогую, блядь, жизнь, борюсь за то, чтобы втянуть драгоценный воздух, пока они трахают меня.

— Чертовски идеально. — Голос Данте грубый, когда его руки гладят мою задницу, разминают. — Кончай на мой член, tentazione.

Я извиваюсь вокруг него по его команде, мое тело угрожает рухнуть. Люк вытаскивает свой член из моего рта, пока Данте накачивает меня своим оргазмом, и я падаю на кровать, зарываясь лицом в постельное белье. Данте хватает меня за бедра, когда мои колени начинают дрожать, приподнимая меня, когда он погружается в меня, опустошая себя.

Тяжело дыша, я пытаюсь отдышаться.

Люк гладит меня по щеке. — Открой рот. Я собираюсь обмазать тебя своей спермой.

Мой рот приоткрывается, но горячие струи вырываются из его члена прежде, чем я успеваю заговорить. Его освобождение покрывает мои щеки, мое лицо, мои губы.

Ухмыляясь, он наклоняется. Вытирая себя с моего лица и засовывает в рот. — Слижи это.

Когда я поворачиваю язык, он издает звук одобрения, прежде чем отстраниться.

Я чувствую, как они смотрят на меня. Наблюдают, как жидкость вытекает из моей киски. Смотрят на лицо покрытое спермой.

Я вымотана и не сопротивляюсь, когда между ног скользит тёплая влажная ткань, мягко вытирая меня. Другая проходит по моему лицу, и я прижимаюсь щекой к ней.

— Теперь это работает? — бормочет чей-то голос, и я открываю глаза. Все трое стоят вокруг кровати, смотрят вниз. На меня.

Я подумываю вмешаться в разговор. Но они выебали из меня все слова. Так что просто закрываю глаза, открываю их снова только тогда, когда Дом забирается на кровать с одной стороны, укладывая меня лицом к себе, а Люк с другой, прижимая меня к своей груди.

Данте подтаскивает стул ближе к кровати. Встречается со мной взглядом поверх Доминико.

— У меня есть пределы, — бурчит он. — Спать в одной постели с этими двумя — один из них.

Мои губы подергиваются, и я ищу что ответить.

Но засыпаю.

Джованни

Я вторгаюсь в их частную жизнь, стоя тут. Наблюдая.

Я это понимаю, но не могу заставить себя уйти. Не до тех пор, пока не буду уверен, что Азанте оставил её в покое. Что она далеко от него.

И когда Катарина сворачивает за угол на верхней площадке лестницы, рука Доменико Росси прижимается к ее спине там, где не так давно была моя собственная, мне становится немного легче дышать.

Я выхожу из тени под ступенями, пробираясь по замысловатому мраморному полу к выходу. Громкие голоса заставляют меня оглянуться через плечо.

Маттео Корво врывается в двери, ведущие в бальный зал, заливаясь смехом, в то время как несколько закадычных друзей глумятся над ним. Моя спина выпрямляется, когда я слушаю грубые слова, высказываемые предположения о какой-то невинной долбаной женщине, на которую Маттео положил глаз на приеме.

Уходи.

Но ноги не двигаются. Будто врос в пол, даже когда снова поднимаю взгляд. Он весь блестит от пота, глаза затуманены, на лице полуосознанное выражение. Платиновые коронки на зубах сверкают под светом люстр, что висят высоко над нашими головами.

Это последнее зрелище, которое Никки когда-либо видела.

Его потное, ухмыляющееся лицо.

Моя рука не дрожит, когда я сжимаю пистолет, прикрепленный к моей груди.

Я ни о чем не жалею, кроме одного. О том, что я не смогу попрощаться с Розой. Что я оставляю ее с двумя разбитыми родителями и разрушенным наследием.

Но о ней позаботятся. Если я и усвоил какой-то урок, так это то, что Катарина защищает тех, кто находится под ее опекой.

Она не позволит Розе упасть.

Я поднимаю взгляд к потолку, как будто могу бросить на нее последний взгляд. И затем сосредотачиваюсь.

Они не видят меня, настолько поглощенные собственным потаканием своим желаниям, собственными развлечениями. Это самая легкая вещь в мире, к которой нужно стремиться, когда Маттео падает на землю, ругаясь по-итальянски и проклиная своих друзей, когда они только смеются, вместо того чтобы помочь ему подняться.

Прямой выстрел в