Чужая жена драконьего генерала - Александр Витальиев

За окном кухни темнело, и в темноте я услышала, как по двору прошел муж, и его каблуки стучали по камню так, будто он считал шаги до моей двери. Я не стала считать. Я считала соль в тесте.

— Тарас, — сказала я, — хлеб испечешь к утру. Из замкового амбара. Из того запаса, который я записала в хозяйственную книгу. Накормишь гарнизон до того, как солнце поднимется над башней.

Он кивнул, и я вышла из кухни через черный ход, и холодный воздух ударил мне в лицо, как пощечина. У крыльца стоял Радан, и я впервые за день увидела его не в зале, а в темноте, где не было ни печатей, ни свидетелей, ни палаты. Только мы, и двор, и соль на моих пальцах.

— Утром я еду в город, — сказала я. — Подаю прошение сама. Без тебя. Чтобы палата записала мою руку, а не твою тень.

Он качнул головой, и я поняла, что он не спорит. Он отступает, чтобы я могла идти. Синева на его правой руке поднялась до локтя, и я впервые подумала, что он платит за меня не серебром, а собственным телом, и что я не имею права это не заметить.

Я поднялась на крыльцо и остановилась на верхней ступеньке. Выше него на полголовы, и это было правильно.

— Радан, — сказала я, и впервые за день назвала его по имени без звания. — Спасибо за соль. И за эту ношу. Утром увидимся.

Я вошла в дом и закрыла дверь на ключ, который сняла с пояса. В замке щелкнуло, и это было единственное решение за день, которое я приняла без свидетелей.

— Нет, — ответила я. — Но ключ у ключницы. Голодными не останемся.

Он качнул головой, и я поняла, что этого ответа ему хватило. Амулет на поясе молчал, и это означало, что впервые за день передо мной стоял человек, который не врал.

Я отвернулась к котлу, и Тарас молча подал мне следующую порцию муки.

Глава 15 Клятва у двери

Глава 15 Клятва у двери

Свечной огарок зашипел, когда я подвинула к нему медное лукошко с монетами. На лавке лежала раскрытая хозяйственная книга, заложенная на чистой странице, потому что грязную я не хотела пачкать чернилами до конца разговора. Я выложила тридцать монет в ряд, как горох на сухое сито, и каждая отдавала в ладонь своим весом. Это было серебро ставки за два обоза под Серым Бродом — я приняла его утром через Ирму, потому что без записи долг превратился бы в милость, а милость я не просила. Ирма стояла у дверного косяка, сложив руки на фартуке, и не уходила, потому что я не сказала иди.

За открытым окном слышно, как внизу переговариваются стражники у крыльца, и где-то в глубине зала голос Лары Вельской звучит тонко и обиженно, как у девочки, которой не дали обещанную куклу. Я не обернулась к окну. Я писала медленно, потому что левая рука немела от холода и я не хотела кляксы на чистовой строке. Запись получалась сухая, как счет мясника: «Принято от ставки серебром тридцать монет за два обоза под Серым Бродом в возмещение долга перед замком. Хранительница М. Лорен, своей рукой, при ключнице Ирме Тихо». Под записью я поставила дату и прижала к мокрому чернилу палец, чтобы оно не размазалось.

Ирма смотрела на мою руку, вымазанную в чернилах, как на чужую.

— Радан Крей во дворе, — сказала она негромко. — Стоит под липой. Хлеб у Тараса взял, ест не сразу.

— Пусть стоит, — сказала я. — Мне не нужна его жертва. Мне нужна его правда в палате, когда придет час. Жертву я сама себе устрою.

Я завязала кожаный ремешок, спрятала закладную обратно в переплет и положила сверху книгу. Потом встала, потому что от сидения меня начало знобить, и подошла к узкому окну. Во дворе под липой стоял Радан Крей. Правая рука висела плетью, синева с костяшек сползла к ногтям, левая лежала на поясе. Он смотрел не на Лару, а на дверь черного хода, где Тарас вытирал руки о фартук. Лицо у генерала было спокойное, но я знала эту спокойность. Это была цена, которую он считал правильной.

Я отвернулась от окна и села обратно к столу, на чистую страницу. Сверху я вывела короткую строку: «Клятва у двери». Это было не название и не молитва. Это была запись, которую я обещала прочитать вслух, когда Велет Лорен войдет в ворота. Я писала то, что должна была сказать ему при Ирме, при Тарасе, при Ленке-подкидыше, которая все равно стоит под дверью и слышит больше, чем нужно взрослым. Я писала о закладной луга, о серебре, которое пришло через Ирму, и о чужой клятве, которую он привезет с собой в ворота. Я писала медленно, потому что это была единственная клятва, которую я готова была дать в этом доме.

В дверь постучали коротко, сухо, без придыхания. Ленка приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову, и я кивнула. Она вошла босиком, потому что тапочки остались у порога кухни, и встала у моего локтя, теплая и верная, как печь в осаде.

— Там дядька с поверенным, — сказала она шепотом. — Вилей. Поставил сундучок на лавку у входа и говорит, что у него приказ от лорда.

— Какой приказ?

— Ключ от покоев. И еще сказал, что без ключа лорд войдет в ворота как чужак, и тогда палата запишет Марьяну Лорен женой, которая заперла мужа.

Это была правда, на одну треть. Без ключа от покоев лорд действительно мог потребовать вскрытия через совет, но до совета было два дня пути, а Ларе с поверенным нужно было войти в замок сегодня. Я посмотрела на Ирму, и Ирма кивнула — она тоже это считала.

— Пусть сундучок стоит, — сказала я. — Вилей пусть сядет на лавку и не встает. Ключ будет, когда муж войдет в ворота. Не раньше.

Ленка кивнула и убежала. Я слышала, как ее босые пятки прошлепали по каменному полу, и где-то под липой Радан поднял голову от миски. Я не стала смотреть в окно. Я вернулась к столу и взяла перо.

«Вилей, стражник лорда Велета, поставлен у входа в зал с сундучком печатей палаты Вельска. Требование ключа от покоев отклонено мной лично. Записано