Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Это будет тебя беспокоить? – прошептал я ей на ухо.

Я увидел, как мурашки побежали по ее шее.

– А если бы беспокоило?

– Тогда я бы сказал, что нам нужно пересмотреть обязательства, которые мы взяли на себя в этом браке.

Она покачала головой, сразу же обеспокоившись тем, как я поменял направление разговора, которое она уже задала.

– Нет. Меня это не беспокоит. Я справлюсь.

Бармен подошел и взял у меня заказ – он явно надеялся угодить владельцу. Эверли выскользнула из моей хватки как раз в тот момент, когда зазвонил мой телефон, и я отпустил ее, увидев номер.

– Миссис Джонсон? – ответил я, наблюдая, как она пробирается через нескольких парней и привлекает внимание Ноа и По.

Я нанял кого-то, чтобы разобраться с завещанием, выяснить, что миссис Джонсон от нас скрывает, и, полагаю, именно поэтому она звонила.

– Да, Деклан, извините за поздний звонок, но я хотела напомнить вам о встрече по условиям. У нас осталось две недели, и я хочу убедиться, что вы и Эверли ладите.

Она сглотнула.

– Это условие не станет слишком большой помехой, но я слышала, что вы начали копать.

Я не стал отрицать.

– Я хотел бы узнать, что это, причем как можно скорее.

– Ну, через три месяца мисс Белафонте и вам придется принять решение, которое либо положит конец вашему браку, либо продвинет его вперед. Мне хотелось бы думать, что последнее. Вы двое выглядите прекрасно вместе.

Мое давление подскочило, и я сжал край стойки бара.

– Держать условие в секрете так долго в рамках оглашения завещания – это не может быть…

– Увидимся скоро, Деклан. Пожалуйста, будьте добры к своей жене.

Я повесил трубку и стиснул зубы, набирая номер того, кто, как я думал, мог бы помочь.

Я набрал его номер на выходе из бара. Он ответил на втором гудке.

– Что тебе нужно, зять?

– Ты и Иззи знаете о трехмесячных условиях завещания?

– Конечно, – сказал он совершенно без эмоций.

– Какого черта? Скажи мне.

– Не хочу.

– Это же незаконно, – сквозь зубы процедил я.

– Конечно. Но когда ты готов сделать незаконное завещание законным, чтобы потом сделать его недействительным, приходится идти на незаконные действия. Мир так устроен, чертовски извращенно.

– Пошел ты, Кейд.

Я бросил трубку и вернулся внутрь, чтобы найти Эверли. У нас было две недели, чтобы решить, готовы ли мы принять условия, и я знал, что бы это ни было, я пока не собираюсь терять ее. Я знал, что бы это ни было, я хочу, чтобы она согласилась на это со мной.

23. Эверли

В ЗАВЕДЕНИИ все было пропитано страстью, желанием и роскошью. Атмосфера была пронизана декадентскими деталями: кристаллы и бриллианты переплетались в густых лозах и розах, все оттенки «королевских» цветов обвивали свисающие с потолка трубы. В углах ресторана стояли атласные шезлонги, а кресла были обиты шелком – в синих и пурпурных тонах, чтобы каждый посетитель чувствовал себя членом королевской семьи. Официантки с цветами в волосах, в черных нарядах сновали между столами, тщательно следя, чтобы каждому подали лучший алкоголь. Еда оплачивалась одним движением часов или добавлялась в счет постоянного клиента без необходимости даже предлагать оплатить счет.

Деклан мог заказывать шот за шотом, и ни один бармен не попросил бы у него кредитную карту. Для него это было нормально. Для меня – безумие, еще один показатель нашей несовместимости. И все же, когда я услышала, как Анастасия и Пайпер рассматривают все наши различия чуть ли не под лупой, мне больше всего хотелось доказать, что у нас есть кое-что общее.

Он знал, как заставить меня чувствовать себя хорошо, и нам обоим это нравилось. Он хоть и был моим тайным любовником, но химия между нами была заметна. По крайней мере, мне и ему.

Или так я думала. Он повесил трубку и не обернулся, чтобы поискать, куда я ушла. Вместо этого он направился обратно к нашему столу, но на пути его перехватила моя сводная сестра и притянула к себе. Она провела рукой по его челюсти и с любовью посмотрела на него. Пайпер улыбалась все это время, словно поощряя свою подругу завязать отношения с ее бывшим. Она была лучше меня.

Я бы никогда не поддержала идею отношений моей близкой подруги с Декланом, если бы мы действительно в какой-то момент времени с ним встречались. Он стоял там, улыбаясь ей. У него было большое, сильное и твердое тело – не такое, как у большинства в толпе. Я знала, каково это – чувствовать его рядом, как ощущались на моей коже его руки, которые сейчас держали ее запястья, – он пытался отвести их от своего лица – как он пах для меня сандалом и дождем, даже когда светило солнце. Я изнывала от желания, которое тянуло меня к нему, хотя он не был по-настоящему моим.

Вздохнув, я повернулась к бару и заказала еще один напиток.

– Еще один шот. Сделайте его крепче, чем те, что вы подавали сегодня, пожалуйста.

Бармен, готовый удовлетворить гостя, кивнул. Взяв темную бутылку ликера, он пробормотал:

– Тяжело, наверное, когда за тобой на работу следует босс, да?

Я вздохнула.

– Так все уже видели это видео?

– Практически. – Он обмакнул край стопки в сахар, а затем поджег его на секунду, прежде чем погасить пламя. – Это поможет вам почувствовать себя лучше. Мой любимый. Я называю его «Сахар HEAT». Сладкий и пряный.

Я пожала плечами.

– До дна.

Сладкая горечь алкоголя обдала жаром горло и заставила меня содрогнуться всем телом так сильно, что бармен рассмеялся.

– Я Корбин, кстати. Видел, как вы тренировались в спортзале пару раз. Карл был хорошим человеком. Сожалею о вашей утрате.

Я кивнула, позволяя алкоголю и его словам осесть во мне, прежде чем ответить. Так много людей в последнее время выражало соболезнования.

– Я не знала его так хорошо.

– Конечно. Вы переехали сюда всего несколько месяцев назад, верно? – Он наклонился, чтобы принять еще один заказ от женщины рядом со мной. Затем, взяв еще одну бутылку из-под стойки, он мягко улыбнулся. – Вы имеете полное право грустить, как и все они. Вы, вероятно, все равно видели его чаще, чем они.

Корбин усмехнулся, глядя куда-то за меня. Его слова усилили то, что чувствовало мое сердце в тот момент. И я чувствовала это полностью, всем сердцем, и это чувство накрыло меня с невероятной силой.

Один взгляд назад, в толпу, на Анастасию, все еще