Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

Я очень хорош в понимании того, когда двое только что переспали. Но в последнее время я начал тренировать чутье и на сексуальное напряжение.

Так вот, теперь я за версту чую запах несостоявшегося секса.

И от этих двоих разит просто нещадно.

— В чем проблема, леди? Уверен, мы можем всё уладить, — вмешиваюсь я.

— Ни в чем! Как я уже сказала, она уходит, — повторяет Тена сквозь зубы.

Лав кивает на дверь, пока Блю стоит со скрещенными на груди руками, как ребенок, которого отчитывают родители.

Перед уходом я хлопаю Блю по плечу, отчего она резко отшатывается. — Если понадобятся советы насчет Афины — ищи меня. С радостью поработаю вашим Купидоном.

Я посылаю Афине воздушный поцелуй и забираю Лав, которую явно развлекла эта сцена. Мы даем дёру так быстро, как только можем. Оказавшись вне редакции и снова попав в коридоры, мы бесстыдно ржем, как два школьника.

Мы продолжаем хохотать, пока не доходим до кафетерия. Сейчас полдень, и зал еще не так забит, как обычно.

Лав тут же вычисляет кого-то знакомого, незаметно указывая в дальний конец зала. Зевс и Лиам сидят за уединенным столиком у стены. Лиам на диванчике, Зевс во главе стола.

Мы с Лав берем по бейглу и по бутылке воды. Я плачу за обоих, не давая Лав даже достать кошелек, и выхватываю её обед, чтобы самому донести до стола.

— Эй, ребзя! — приветствую я, подойдя достаточно близко.

Пропускаю её первой, она садится у стены, и я пристраиваюсь рядом.

— Как жизнь? — спрашивает Лиам. Он впивается взглядом в мой бейгл. — О, выглядит вкусно! Дашь откусить?

Он забирает его, не дожидаясь ответа, и вгрызается в него чересчур щедрым укусом.

У Зевса челюсти сжаты, всё его внимание приковано к Лав. — Ну, есть новости по миссии на Олимпе?

Лав прикрывает рот рукой, одновременно жуя и отвечая: — Наши хакеры всё еще изучают приложение «Пандора» в надежде найти лазейки в коде. Они отследили один IP-адрес, но когда его геолокализовали и отправили агентов на место, там ничего не нашли.

Я бы очень хотел сосредоточиться на этих серьезных и важных разговорах, но появление в кафетерии Локи с его дружками мгновенно сбивает мой настрой. Они — шумная и многочисленная компания, громко ржут и толкают друг друга. Типичная банда амбалов, которые бьют себя кулаками в грудь в ожидании бананов.

Почему я раньше не замечал, с кем он общается? Нет, я всегда считал его красавчиком, но, возможно… я никогда не присматривался по-настоящему.

Локи — единственный в этой толпе, кто достоин внимания. В своей белой майке, открывающей мускулистые руки, и с этими чертовыми каштановыми волосами, вечно так художественно растрепанными.

Наши глаза встречаются, как два притянувшихся магнита. Я ухмыляюсь, радуясь, что завладел его вниманием, и машу ему рукой.

Его раздражение для меня — чистый адреналин.

— Герм? — зовет Лиам.

Зевс машет рукой перед моим лицом.

— Что?! — фыркаю я.

— Ты тоже ездил стрелять? — переспрашивает Лиам. Только сейчас я замечаю, что он выглядит совсем не радостным.

— Да. — Краем глаза я не упускаю ни единого движения Локи, который застыл у раздачи, выбирая обед.

Лиам переводит взгляд на Лав и указывает на меня: — Почему он — да, а я — нет?

— Лиам, дружище, я тебя люблю, правда, — отвечаю я, оказавшись в затруднительном положении. — Но ты сам-то слышишь, что говоришь, и видишь, что творишь? Или это наши очень реалистичные галлюцинации?

Лиам ищет поддержки у Зевса: — Скажи хоть что-нибудь!

Зевс усмехается в кулак и вскидывает руки, умывая их: — Лиам, прости, но я очень рад, что тебе никто не хочет давать в руки пистолет.

Лав уже прикончила свой бейгл и допивает воду. На миг я поражаюсь её скорости, и она тут же это замечает. Оправдывается, пожимая плечами: — Люблю поесть.

Лиам всё еще ждет объяснений.

Лав вздыхает: — Лиам, я бы с радостью дала тебе шанс, серьезно. То, что ты несешь кучу сомнительных вещей, а твой мозг работает на другой частоте, еще не значит, что ты не можешь быть полезен. Поэтому я верю, что ты поможешь нам в другой части плана. Без оружия, но я уверена, что мы к тебе еще обратимся.

Её слова звучат мягко и взвешенно, на миг даже я в это верю. Хотя чувствую, что Лиама не возьмут с нами на Олимп в ноябре — и на то есть веские причины.

Тем не менее, Лиам так счастлив услышать это, особенно от агента ЦРУ, что расслабляется и улыбается: — О, ладно. Конечно, обращайся за советом в любое время! Я к твоим услугам.

Зевс смотрит на него с самой нежной улыбкой, какую я только видел у него на лице — он явно тронут этим странным и уникальным парнем, который умудрился заставить всех себя полюбить.

В тот миг, когда пара девчонок проходит мимо нашего столика и бросает насмешливый взгляд на Зевса и Лиама, последний замечает это и напрягается. Они что-то шепчут и быстро идут дальше, обернувшись еще раз, чтобы поглазеть.

— Забей, — шепчет ему Зевс.

Лиам впивается взглядом в мой бейгл и снова крадет его, откусывая второй раз. — Прости, когда я расстроен, мне нужно поесть.

— Ну так пойди и купи себе что-нибудь! — возмущаюсь я, забирая еду обратно.

— Они не первые, кто изучает нас так, будто мы два лабораторных экспоната, родившихся по ошибке, — продолжает Лиам. — Не выношу этого.

— Плевать на дегенератов, которые шляются по этому университету, — рычит Зевс. — Их мнение ничего не значит.

Лиам пожимает плечами, но вид у него всё равно неубежденный. — Не значит, но… они правы. Наверное, мы довольно странный дуэт.

Зевс наклоняется к нему так, будто нас с Лав больше не существует. — «Дуэт» — это слово для двух закадычных дружков, Лиам. Мы — пара, ты мой парень. Ясно?

Щеки Лиама вспыхивают, и когда каштановая прядь падает ему на лоб, щекоча глаз, он убирает её назад удивительно харизматичным жестом.

— Ясно.

Затем Зевс оглядывается с лукавой усмешкой на тонких губах. — И раз уж им так хочется на нас смотреть, пусть смотрят внимательно, как я тебя поцелую.

Всё происходит в мгновение ока.

Их губы встречаются в невинном поцелуе. Но затем Зевс поднимает руку и запускает пальцы в волосы Лиама, крепко притягивая его к себе, заставляя приоткрыть рот и пуская в ход язык.

По тому, как Лав, глядя на меня, разражается смехом, я понимаю, что у меня на лице написано крайнее потрясение.

Азарт берет верх,