Бунтарка. (не)правильная любовь - Екатерина Юрьевна Васина

— Чай… — начала было я, но Юлька уже тащила меня в спальню, на ходу приговаривая.

— В задницу чай.

Она плотно закрыла дверь и только теперь почти упала на кровать, закрыла лицо руками. Я лишь присела рядом и провела по плечу, затянутому в темно-синюю ткань футболки. Теперь только обратила внимание, что Юлька одета так, словно и не собиралась никуда. Домашний костюмчик, волосы собраны в высокий хвост, косметики нет.

— Если скажешь, то, может, станет легче.

Тут я прикусила язык, так как не представляла, отчего в подобной ситуации Юльке может стать легче.

А может, она преувеличивает, мелькнула спасительная мысль. Ну ведь все мы ругаемся. Просто по-разному смотрим на ссоры. Кто-то вон дерется даже, а потом снова живет в любви и согласии. А для кого-то повышение тона второй половины уже локальный апокалипсис.

— Юль, все ругаются…

И снова мысленно прикусила язык. Ну что ж я за глупости говорю!

Юлька сидела и взгляд у нее был такой… ну потухший что ли. Невероятно, только что она командовала детьми и казалась полной энергии. А теперь передо мной сидело сдувшееся подобие человека.

Мне захотелось потрясти ее за плечи, лишь бы вызвать хоть какой-то отголосок. Если бы Юлька орала, материлась или пыталась швырять вещи, то это хорошо. Любая эмоция — хорошо. А такое вот опустошение оно пугало до дрожи.

— Я хотела ему сюрприз сделать.

Голос Юльки пугал, он звучал точно механический. Пока она продолжала сидеть и смотреть в никуда.

А мне оставалось только сидеть рядом и машинально продолжать поглаживать ее плечо.

— Я детей к своим родителям хотела отвезти на два дня. Чтобы с ним побыть!

Я так поняла, что она про мужа. И продолжила слушать.

— Такое идиотство, — механическим голосом продолжала Юля, — он пошел в ванную, а я с детьми носилась. Все думала, куда же пойдем, чем займемся. Накануне купила белье красивое. А потом он выходит из ванной, с телефоном в руках и так буднично сообщает, что уходит от нас.

Внутри меня что-то щелкнуло и мир стал более плоским. От медленно наваливающейся ярости.

— Вот так взял и сказал?

— Я сначала не поняла. — Юля начала медленно раскачиваться из стороны в сторону. — Спрашиваю, тебя на работу что ли срочно вызвали? У него же бывает такое, если аппаратура шалить начинает. А он опять: ухожу от тебя, у меня любовница трубы перевязала, ждет меня. И так добавляет: мне вся эта игра в дочки-матери осточертела.

Юля перевела взгляд на меня и как-то жалобно спросила:

— Крис, а что, для него наша семья игрушкой была? Да?

Я видела, как ее глаза начали очень быстро наполняться слезами. И даже обрадовалась: хоть какая-то реакция. Пусть поплачет. Главное, чтобы дети не услышали.

Но Юлька и тут осталась верной себе. Она зарыдала беззвучно, вцепившись зубами себе в кисть руки. Так, что я испугалась: вдруг прокусит?

— Юль, погоди, но это же… — даже слов то подобрать не могу. — вот так уйти… и что, он больше ничего не сказал? Юлька, проревись и успокойся! Черт, у меня ведь даже успокоительного нет!

Нервно оглянулась на дверь, но из гостиной доносились веселые звуки мультфильма. Надеюсь, дети пока ничего не поняли.

Юлька ревела минут десять, пока, наконец, не втянула в себя глубоко воздух, отчего вышел жалобный тихий стон. И проговорила, но уже более живым голосом:

— Он три года гулял от нас к ней, Крис. Он ушел в спальню, я пошла за ним, дверь закрыла, чтобы дети не слышали. Но они как раз заняты были. А он просто открыл шкаф и сказал, что через два дня вернется с этой. И меня с детьми тут быть не должно. Что это его квартира, полученная в наследство от бабушки. До нашего замужества. И что если я попытаюсь подать в суд на раздел имущества, то отберет детей. Докажет, что я отвратительная мать без основного дохода и без жилья.

Ярость внутри напоминала холодную змею.

— И ты вот так взяла и ушла?

— Для начала отвезу детей к своим родителям, а потом попытаюсь найти адвоката.

Ну да, думаю, после такого мириться.

Юлька задумчиво продолжала смотреть куда-то поверх моего плеча. А потом вдруг улыбнулась. Чуть чуть раздвинув губы, даже без помады красивые и яркие.

— Странно все, ощущение, что я сплю. У тебя так бывает?

— Ага, — пробормотала, вспомнив прошлую ночь.

— Знаешь, что самое смешное во всем этом?

Я понятия не имела, о чем честно и сказала. А есть что-то забавное? Серьезно?

— Я не зря про сон сказала. — пробормотала Юлька, у которой губы опять начали подрагивать. — Детей то хотела отправить, чтобы еще ему сюрприз сделать. Помнишь, у меня двоюродная тетка в Германии жила?

Я не помнила, но на всякий случай покачала головой.

— Она была просто помешана на большой семье, — сообщила Юлька, — а сама детей иметь не могла, а усыновить не получалось. Так как замуж не вышла, всю жизнь любила одного, а он погиб. В общем, с ней вся родня наша носилась, кроме меня. Но я ей открытки посылала, маленькие посылочки с детскими подарками. Просто так, хотя да, до меня слухи о ее доме доходили. Она неплохо зарабатывала в молодости, кое-что скопила, дом купила хороший в отличном районе. И кое-кто хотел получить его в наследство.

Юлька всхлипнула, но уже сухо, без слез.

— И прикинь, она его завещала мне. Крис, разве такое в жизни бывает? Я хотела об этом сказать… ему. Но вот не получилось.

* * *

— Марк, мне надо с ней ехать!

Я говорила тихо, но настойчиво. Понимая сейчас, что самым бесстыдным образом мешаю личное и рабочее пространство. Но вспоминала Юлькин взгляд, голос и совесть как-то резко пряталась обратно. Детей подруга все же повезла к родителям, кое-как успокоившись и умывшись. Перед ними она решила держаться. Все же мама у нее очень волновалась постоянно за дочь и уход зятя мог повлиять на ее нервную систему не самым лучшим образом.

Я же отправилась в соседнюю квартиру, где обнаружила Тимура в компании с его питомцами и бешеным желанием. Которое он мне немедленно попытался показать прямо на столе. Пришлось уворачиваться и спрашивать где Марк. Тим явно обиделся, но мне сейчас важно было договориться кое о чем.

Юлька не говорила по-немецки. У Юльки с деньгами были не просто проблемы, а проблемища, так как сама она