Как переманить мужа на свою сторону. Книга 3 - Spice&Kitty

– Если хорошо о нем позаботимся и он вырастет крепким и здоровым, то мы будем очень гордиться собой. Похоже на игру в родителей.

– Думаешь?

Сложно описать словами, какими глазами уставился на своего подчиненного командир ордена. Вскоре сэр Аронс отвернулся и строго проговорил:

– А вы сюда развлекаться пришли?

«Ой, я даже забыла про существование этих троих. Не знаю, почему они за все время не сказали ни слова».

– К-командир, вы знаете, как мы волновались?

– Хватит нести чушь. Сейчас же выньте драгоценности из карманов и положите на место. Нравится конфетки у детей отбирать? И после этого называете себя рыцарями?!

«Глава лучшего священного ордена паладинов назвал слугу Сатаны „ребенком“? Я запуталась в вероисповедании аристократов этой страны…»

– Мы не крали, они сами закатились… Мы с ума сходили от волнения! Иначе стали бы мы пробиваться сквозь летающую курицу и жирного енота? Откуда нам было знать, что у дракона всего лишь боли от взросления?

– Как ты смеешь жаловаться в присутствии госпожи?! Где твоя рыцарская доблесть и манеры?! Все вы, юнцы, мечами помахали и думаете, что стали рыцарями! Одни беды от вас!

* * *

За прикрытым шторами окном густо сыпался снег. Началась суровая зима, как и подобает Северу, бушевала метель.

– Папа Романский отправил гонфалоньера, – многозначительно и тревожно произнес отец.

– Официальная причина – навестить сестру и выразить соболезнования за пережитые страдания в Эренделе. Но настоящая цель – договориться по тем вопросам, которые были подняты с нашей стороны. Не знаю, что сделает гонфалоньер в такой ситуации, но все станет ясно, когда он приедет.

Иными словами, гонфалоньер Романии, неугомонный второй сын Папы и главнокомандующий войсками священного королевства Энджо приезжает с тайной миссией от Папы Романского. Конечно, в голову пришла мысль: «Нашли кого послать».

– Расскажешь, какой он человек?

Не думаю, что герцог хотел услышать объективное суждение об Энджо. Отец стоял у окна, скрестив руки на груди, и пристально, но осторожно смотрел на меня. Его интерес был неудивителен.

«Ну, у меня Энджо… особых чувств не вызывает».

– Обычный брат.

– Обычный?

– Да, обыкновенный, ничем не примечательный. Хоть он и упрямый бедокур, но совершенно отличается от отца и Чезаре. Возможно, поэтому именно его и отправили сюда.

Намерения Папы Романского были очевидны. Энджо ничуть не разбирался в дипломатии и переговорах, помимо этого, каждое его действие могло обернуться огромной проблемой. Однако факт остается фактом: он любимчик Папы.

Можно подумать, что на этот раз послали Энджо для разрешения проблемы, устроенной Чезаре, как проявление уважения. Но я ясно видела, что его используют, чтобы повлиять на меня. Заставить успокоить семью Омерта. В первую очередь мирно уладить вопрос о нападении кардинала, после – снять подозрения о причастности старшего братца к атаке на город. Вопрос о том, сможет ли Энджо кого-то переубедить или задобрить, остается открытым, но он единственный из семьи, с кем у меня не испорчены отношения.

«Боже, никогда бы не подумала, что горделивый и ни в чем не уступающий Чезаре Папа Романский будет вести со мной переговоры таким образом. Век живи – век учись».

– Вот как, понимаю. Тогда расскажи объективно, какой у него характер?

«А? Объективно? Да о нем и так все знают!»

Увидев мое растерянное лицо, отец неловко почесал бороду.

«Почему вы снова так себя ведете?»

– Что-то случилось?

– Кхм, на самом деле делегация прибыла в Эрендел еще три дня назад. Но гонфалоньер куда-то исчез, и никто не знает, где он. Он точно добрался в порт Эльмос, но, видимо, тихо скрылся при удобном случае. А делегация свободно расхаживает по городу, как у себя дома на Юге, и может легко нарваться на неприятности… В общем, как ты думаешь, куда мог направиться гонфалоньер? Где он сейчас и чем занимается? Может, у него есть знакомые в Эренделе, которых он хотел навестить?

Настала моя очередь смутиться.

«Что тут гадать? Все же очевидно!»

Невероятно, что кто-то со столь важной миссией мог так поступить, но для Энджо это пустяк.

– Руби?

– Н-наверное, он в каком-нибудь р-развлекательном квартале.

«Боже, почему мне так стыдно? Конечно, мы не чужие, но и не родня… В этой семье вообще нет ни одного нормального человека».

Некоторое время отец молчал: ему казалось, что он неправильно расслышал.

– Что?

– Стоит поискать его в игорных дамах и тавернах. Он всегда говорил, что, посещая новый город, непременно нужно познакомиться с его настоящим и неприглядным видом… – Накатившее чувство стыда сильно смягчило мой тон.

«Боже, болван! Из-за тебя щеки горят! Мне жарко в такой мороз!»

Ошеломленное лицо герцога постепенно зловеще искажалось. Я невольно съежилась.

– Говоришь, гонфалоньер, едва прибыв в город, в первую очередь помчался в подобные заведения?

Я бодро закивала.

– То есть третий день подряд он без зазрения совести прохлаждается в непристойных местах? По-твоему, даже в такой ситуации он способен на такое?

«Да, так и есть. Черт, ком подступил к горлу. Совсем недавно я старалась хорошо о нем отзываться».

Я молча кивала, сдерживая слезы. Возможно, это выглядело так жалко, что герцог наконец успокоился, раздраженно потер виски и прорычал:

– Понял. Наверное, придется обратиться за помощью к городской страже, чтобы прочесать весь район. Черт, эти братья по очереди нарушают спокойствие Эрендела.

«Точнее сказать, братья и их сестра. Хоть и не специально, я же тоже устроила переполох с тем побегом… Лучше не буду об этом думать».

– Чем больше думаю, тем больше злюсь. Как сильно надо презирать Север и семью Омерта, чтобы так себя вести…

– Нет, отец. Это не презрение, просто он всегда был беспринципен! Он никогда и нигде не прислушивался к голосу разума. Не так давно в походе на Римини он всю ночь пировал и распивал алкоголь, ввязался в драку и чуть не проиграл битву.

– Это не особо меня успокоило, но лучше пусть так. И не говори об этом моему сыну. Твой брат вместо того, чтобы по приезде заботливо навестить тебя, разгуливал по неприличным местам. Если Иске это услышит, без раздумий поколотит этого бессовестного гонфалоньера. Тц-тц, боже, будь он моим сыном, получил бы дубиной по ногам…

Папа Романский не раз ломал ему кости. Беда в том, что это не принесло никакой пользы. Удивительно, что он все равно слаб перед своенравным сыном.

* * *

В конце концов с помощью золовки и дворецкого я старательно училась заправлять домашними делами, заботилась о маленьком драконе, страдающем от неожиданного взросления. И вдруг в суматохе этих дней в замок нагрянул Энджо.