Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

ему больше не нужны. Будто мы ему уже не друзья. Будто не было слов о том, что мы ему как братья, что мы для него очень важны, что он нас любит. И он хочет раз и навсегда порвать с нами все отношения.

— Его так прорвало после того, как вы сказали, что я жива и здорова?

— Именно! — восклицает Терренс. — Мы пытались убедить его в обратном. Говорили, что можем доказать свою правоту и привести тебя к нему. Но увы, Роуз резко нас оборвал и отказался что-либо слушать.

— О боже мой… — прикрывает рот рукой Хелен.

— И мы также убедились в том, что его соседки сказали нам правду: Питер действительно страдает какими-то психическими заболеваниями, — подтверждает Эдвард. — Мало того, что в нем живет две личности, так он еще и видит каких-то воображаемых людишек, которые явно твердят ему убить нас.

— Не пугайте меня, ребята, ради всего святого.

— Мы говорим как есть, Хелен, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Роуз несколько раз как-то странно смотрел в сторону и говорил о том, о чем мы даже не упоминали. Например, я сказал ему не орать, ибо на него пялится все кафе, а он начал говорить про какие-то звонки.

— И постоянно повторял, что он не болен и здоров в ответ на наши аргументы о состоянии его здоровья, — уверенно говорит Терренс. — Ну и что мы якобы убили тебя из-за того, что хотели за что-то ему отомстить.

— А еще начал все отрицать, когда Даниэль упомянул случай, когда Питер набросился на него с ножом и порезал ему вену, — признается Эдвард. — Мол, это ложь и клевета, а такого никогда не было.

— Это какое-то безумие… — качает головой Хелен и хватается за голову. — Чтобы Питер… Этот милый и добрый парень так себя вел…

— Предпосылки были и раньше, но мы их не замечали, а Питер мастерски скрывал, — отмечает Терренс.

— Ну да, окей… Он парень, конечно, с характером. Если захочет – может наорать и врезать посильнее. Но чтобы угрожать убийством…

— Он болен, подруга, — отвечает Эдвард. — Страдает раздвоением личности и галлюцинациями. И скорее всего, это уже не лечится.

— Раздвоение личности, насколько я знаю, успешно лечится. Да и галлюцинации могут возникать не только вследствие каких-то психических заболеваний. Они вполне могут быть от стресса и недосыпа.

— Да, но Питер наотрез отказывается от любого рода помощи, — разводит руками Даниэль. — Ни к психологам не хочет идти, ни лекарства принимать. Он искренне верит, что с ним все хорошо. Хотя на самом деле губит себя все больше и больше.

— Возможно, именно галлюцинации и подтолкнули его к попытке самоубийства в тот раз, — предполагает Терренс. — Нашептали ему убить себя, а он и сделал это. А теперь нечто требует убить нас. Отомстить за все обиды. Внушил ему мысль, что в якобы твоей смерти виноваты мы. Может, он даже до сих пор злится на нас за то, что мы не дали ему умереть и спасли.

— Так или иначе проблему нужно искать в его детстве, — задумчиво отвечает Хелен. — Все наверняка идет оттуда. Есть шанс, что там и кроется загадка, которая поможет ему понять свое состояние и справиться с ним.

— Это Роуз тоже не спешит выяснять, — пожимает плечами Эдвард. — Его не парит, что он помнит только события, начинающиеся с подросткового возраста. По идее, у него должны сохраниться хоть какие-то воспоминания. Но тут полный провал!

— Ах, если бы мы знали, за что зацепиться… Если бы у нас были хоть какие-то намеки.

— Прости, подружка, но мы в этой ситуации бессильны, — с грустью во взгляде качает головой Даниэль. — Да и если честно, мы уже не уверены в том, что хотим и дальше стучаться в закрытую дверь.

— То есть, вы собирайтесь бросить Питера? Хотите, чтобы он окончательно погубил себя?

— Не хотим, но у нас ничего не получается. Питер нас ненавидит. Ненавидит ни за что. Он винит нас во всех грехах и грозит покончить с нами, если мы не оставим его в покое.

— Нет, я уверена, что все совсем иначе. Уверена, что он жалеет о том, что говорит на эмоциях.

— Если бы жалел – извинился, — без эмоций отвечает Терренс. — Или вообще не делал бы ничего из того, что сделал.

— Нет, ребята, я вас очень прошу, не оставляйте Пита, — с жалостью во взгляде взмаливается Хелен. — Вы ему нужны. Он без вас не справится. Только вы можете ему помочь.

— Нет, Хелен, помочь можешь только ты, — возражает Эдвард. — Ты единственная, кого он может послушать. Единственная, кто имеет для него огромное значение.

— Он любит и вас тоже. Прошу, не верьте всему, что Пит говорит. Я могу понять его чувства. Понимаю, что чувствуешь, когда теряешь близкого человека. Я тоже была не совсем в адеквате после смерти дедушки Роджера. И именно Роуз помог мне с этим справиться.

— Мы знаем, но вот это все совсем ненормально! — восклицает Терренс. — Хотя удивительного ничего нет, зная о том, кто его папаша. Зная о том, что вся их семейка психически нездоровая.

— Питер не Маркус. Он никогда таким не будет. Он не хочет. Даже подумать об этом побоится.

— К этому все и идет, — огорчает Даниэль. — Питер уверенно идет по дорожке своего отца и может стать новым серийным убийцей. Еще более кровожадным и беспощадным. Люди – его враги. Враги, которые не хотят видеть его счастливым и готовы причинять боль снова и снова.

— Нет, пожалуйста, не надо так говорить, — с жалостью во взгляде мотает головой Хелен.

— В любом случае нам с парнями очень нужна твоя помощь, — спокойно говорит Терренс. — Ты наш последний шанс попытаться хоть что-то исправить. Попытаться вернуть нам нашего друга. Который… Как ни как… Многое для нас значит.

— Можете на меня рассчитывать, ребята. Я сделаю все, что в моих силах.

— Попробуй покараулить его у дома, — советует Эдвард. — Может, тебе повезет, и он захочет с тобой поговорить.

— Сегодня я снова ездила к нему, но соседки сказали, что Питер ушел куда-то еще рано утром. Да