Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Согласен, если бы не Хелен, я бы уже давно послал его на хер. Мы стараемся только ради нее. Ибо она единственная, кто еще может хоть что-то изменить.

— Изменить-то она, возможно, изменит, но вопрос в том, будет ли оно нам надо? — задается вопросом Даниэль.

— Слышь, Перкинс, а скажи честно, ты реально простил Роуза после всего, что он с тобой сделал? — интересуется Эдвард. — Или какая-то обида еще осталась?

— Не знаю, Эдвард. Вроде я и все понимаю, а вроде мне до сих пор жутко обидно. Да, меня милым и пушистым не назовешь, но нельзя же вот так набрасываться на человека с ножом и реально пытаться его убить.

— Наверное, если бы ты сказал это еще тогда, я бы вряд ли тебе поверил, — задумчиво отвечает Терренс. — Подумал, что ты клевещешь на Питера.

— Поэтому я и решил промолчать о том, что произошло между нами на самом деле. Все равно мне бы не поверили.

— Однако первые тревожные звоночки были уже тогда, — подмечает Эдвард. — Будь мы чуть внимательнее, то могли бы и раньше обо всем догадаться.

— Тем не менее мне все равно его жаль. Вряд ли Питер хотел становиться таким. Наверняка, он мечтал о тихой и спокойной жизни с любимой девушкой и их детишками. Но увы, его шпыняет каждая шваль.

— Мне тоже жалко этого парня, но я уже не уверен в том, что хочу и дальше с ним дружить. Дело даже не в какой-то там обиде. Дело в страхе за себя и близких. Если что-то опять пойдет не так, Роуза тотчас понесет не в ту сторону.

— Это точно! — восклицает Терренс. — Мы не можем вечно терпеть его эмоциональные качели и следить за тем, как ловко он переключается между своими личностями. Как ловко Питер Роуз становится Теодором Лонгботтомом.

— Если уж и Маршалл начала сомневаться, то что тут говорить!

— Ох, ну какой же Роуз дурак! — восклицает Даниэль. — Просто дурак! Сам же все портит. Сам отталкивает от себя тех, кто может ему помочь. Хочет жить как все, но ничего для этого не делает. Ему протягивают руку помощи, а он ее отвергает.

— Если Хелен не сможет вправить ему мозги, то не будет уже никакого смысла что-то делать, — уверенно говорит Эдвард.

— Ох, да скорее бы уже покончить с этим дерьмом и успокоиться! — восклицает Терренс.

— Дружба – это такая же кропотливая и непростая работа, как и отношения, в которой немало нюансов и тупиков, — задумчиво говорит Даниэль. — Долгое испытание, которое не каждому под силу пройти с честью и достоинством.

— Дело не в том, насколько это трудно. Дело в другом. Бесполезно выпрыгивать из трусов ради того, кто это не ценит. Ради того, кто игнорирует любые усилия, которые ради него прилагают.

— Слушайте, ну мы же уже решили, что предпримем последнюю попытку, — устало вздыхает Эдвард. — Сказали: «Не получится – шлем Роуза на хер!». Мы не хотим и не будем бегать за ним до конца жизни. Если мы ему не нужны, то пусть парень живет как хочет. Некому будет вытаскивать его из петли, когда он останется совсем один.

— И когда нам представится шанс сделать последний рывок? — скрещивает руки на груди Даниэль. — Когда мы уже сможем наконец-то успокоиться?

— Уж не знаю, шутил ли отец или нет, но он предложил нам с тобой и Эдвардом организовать похищение Питера, — признается Терренс.

— Похищение Питера? — округляет глаза Даниэль.

— Ага, — кивает Эдвард. — Типа, если парень не хочет делать что-то по своей воле, то мы можем применить силу и лишить его права выбора и возможности уйти.

— Ну, конечно, под давлением нашей родни он пошел на попятную, — добавляет Терренс. — Однако нам с малым эта идея очень даже зашла.

— Слушайте, ребята, а ваш отец-то не промах! — хитро улыбается Даниэль. — Его идея реально классная.

— Хотя тут также много нюансов, — отмечает Эдвард. — Как нам его поймать, где, когда, куда отвезти, как сделать так, чтобы он не смог свинтить… И как не загреметь после этого в обезьянник.

— Если Роуз не поймет ничего по-хорошему, то у нас не остается выбора. Придется хорошенько херакнуть его по башке и отвезти на какую-нибудь заброшку, пока он в отрубе.

— Ага, можно заодно немного повеселиться и как следует припугнуть его, — загадочно улыбается Терренс. — Да так, чтобы у него труселя все промокли.

— Главное – чтобы об этом никто не знал, — уверенно говорит Даниэль. — А то сейчас набегут все наши родные и знакомые и начнется: «Да вы что! Как так можно? Не смейте! Так нельзя! Это плохо! Это грех!»

— Да вчера все прифигели, когда отец такое заявил! — восклицает Эдвард. — Особенно мама. Схватила со стола ложку и хотела треснуть его по лбу, но потом, правда, передумала.

— Ну, мы, конечно, торжественно поклялись, что не будем ничего такого делать, — добавляет Терренс и хитро улыбается. — Но мы были бы не мы, если бы не решили обсудить эту идею чуть позже.

— Круто, мужики! — широко улыбается Даниэль. — Если что – я в деле!

— Ага, только надо все продумать и подловить где-то этого красавчика, — отмечает Эдвард. — Да так, чтобы никто не заметил. И чтобы он не успел удрать.

— Хоть и на некоторое время, но мы должны стать его ночным кошмаром. А потом отдать Роуза уже тепленьким нашей подружке, чтобы она поточила с ним лясы.

— Вопрос только в том, сможем ли мы его запугать. Пока что получается так, что Роуз запугивает нас троих.

— Если очень постараться не выходить из образа до самого конца, то блондин будет визжать и умолять его отпустить, — с гордо поднятой головой говорит Терренс. — Если никак не поддаваться эмоциям и действовать жестко и решительно.

— Ох, если бы это сработало, я бы крепко пожал мистеру МакКлайфу руку и выразил ему свое уважение, — радостно заявляет Даниэль.

— Наверное, он сам когда-то мечтал сделать подобное с дядей Майклом, — предполагает Эдвард.

— Ну что, парни,