Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Запомни, щенок, тебе со мной не тягаться. Потому что я не дурак.

Питер силой тащит Эдварда к краю обрыва, с которого он едва не свалился некоторое время назад, несмотря на ярое сопротивление со стороны противника.

— Эй, а ну пусти меня, урод! — требует Эдвард. — Пусти меня сейчас же! СЛЫШИШЬ! ТЕОДОР, БЛЯТЬ!

— Можешь попрощаться с жизнью, ублюдок. Ты станешь первым, кого я наконец-то уничтожу.

Питер грубо толкает Эдварда к самому краю и с ехидной улыбкой собирается сделать еще один толчок, чтобы тот отправился в свободное падение. Несмотря на очень опасную ситуацию, парня спасает, наверное, какое-то необыкновенное чудо. Чудо в виде молниеносной реакции. Когда он буквально в последний момент отбегает в сторону и в приступе ярости сам пытается столкнуть блондина с обрыва, хотя тот тоже не теряется и без проблем выкручивается из сложной ситуации.

— Блять, вот сука-то паршивая… — ругается Питер и залепляет Эдварду пару крепких пощечин. — Гребаное дерьмо. Ни хера не тонет…

— Любовь близких – мой главный ангел-хранитель, — заявляет Эдвард и врезает кулаком по лицу Питера в ответ. — Пока он рядом, я хочу и буду жить и бороться.

— Да конечно! Любовь…

— Может быть, я бы тоже стал такой же гнидой, как и ты. Но поскольку в конце концов нашлись люди, которые меня полюбили, то я остался собой. Мой разум светлый, а сердце не отравлено гневом и обидами.

— Дело не в любви, дело в трусости. Ты просто зассал. Потому что ты трус. Жалкий трус.

— Любить кого-то – не значит быть трусливым и слабым.

— Ага, полюбишь кого-то и душу кому-то отдашь, а тебе в итоге всадят нож в спину! — Питер с раздраженным рыком пытается оттолкнуть Эдварда от себя ударом ноги в грудную клетку. — Вот и доверяй после этого кому-то…

— Есть проблемы – надо их решать! — восклицает Эдвард, едва успев отскочить назад, и блестяще исполняет вертушку, от которой Питер, однако, тоже уворачивается. — С теми, кого они касаются. Или в кабинете психолога. Хотя в твоем случае тебе поможет только психиатр и смирительная рубашка.

— Сколько еще раз можно повторять, что Я НЕ БОЛЬНОЙ?

Питер с оглушительным ревом пытается нанести Эдварду как можно больше крепких ударов кулаком в самые уязвимые части тела, которые тот, однако, успешно защищает.

— Не был бы ты больным – не разговаривал бы с воображаемым другом, не слетел бы с катушек и не пытался убить нас, — уверенно говорит Эдвард.

— Сейчас я тот, кем всегда должен был быть, — заявляет Питер. — Я – Теодор Лонгботтом. Тот, кого все должны бояться. Тот, кому ни одна сука больше не захочет никак навредить.

— Ладно, раз тебе так понравилось быть гнидой, никто не возражает. Мы уж как-нибудь переживем потерю.

— Да, переживете. Ты переживешь ее на дне озера, в которое СЕЙЧАС УПАДЕШЬ С ЭТОГО ГРЕБАНОГО ОБРЫВА.

Питер хватает Эдварда за шиворот и насильно тащит его к самому краю обрыва, пока тот еще решительнее и жестче этому сопротивляется и пытается нанести парню удары побольнее и развернуть того спиной к краю. Только вот Роуз в этот раз оказывается намного решительнее и в итоге все-таки подводит МакКлайфа-младшего к самому краю, крепко удерживая его за волосы и резко одергивая при малейшей попытке сопротивления.

— Ну что, как там по-испански прощаются, напомни-ка мне, — ехидно усмехается Питер. — Что они говорят? А, кажется, что-то вроде adíos[1]. Да, точно! Так что adíos, мальчик! Сейчас от тебя останутся только кости.

Понимая, что ему точно настанет конец, если он будет стоять ничего не делать, Эдвард не оставляет попыток сопротивления и всеми способами пытается отойти как можно дальше от края обрыва, с которого вот-вот может упасть. Питер же не позволяет ему никуда убежать и со злостным смехом пытается скинуть парня еще пару-тройку секунд до того, как чувствует, что что-то острое впивается в заднюю часть его шеи, и слышит, как низкий, грубый голос с нотками угрозами решительно и уверенно говорит:

— Только попробуй, ублюдок. Толкнешь его – я тебе глотку перегрызу.

Пока Эдвард мысленно выдыхает с облегчением, Питер ехидно усмехается, когда сразу же узнает голос Терренса, который и держит нож приставленным к его шее.

— О, смотрите-ка, грозный папочка с психическими отклонениями объявился, — бодро говорит Питер. — Выследил этого щенка по запаху, как я понимаю.

— Не выводи меня из себя, мудак, — продолжает угрожать Терренс. — Повторяю еще раз: причинишь моему брату вред – ты труп.

— Ой-ой, как я испугался…

— Ты не понял, что я сказал? НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ ЭДВАРДА! НИКТО НЕ СМЕЕТ ВРЕДИТЬ МОЕМУ БРАТУ!

— Да пожалуйста! Забирай этого сопляка!

Сначала Питер делает вид, что хочет толкнуть Эдварда к Терренсу, но потом все-таки пытается сбросить его с обрыва. Правда тот тотчас начинает яростно сопротивляться, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы поставить противника на свое место и не дать ему что-то с собой сделать.

«Не сдавайся, приятель, не сдавайся! — подбадривает Теодор, вприпрыжку наматывая круги вокруг Питера. — Убей этого сопляка. Убей! Пусть он будем первым.»

— Брыкайся сколько хочешь, щенок, — сквозь зубы цедит Питер. — Все равно сдохнешь.

— Это мы еще посмотрим, тварь! — огрызается Эдвард, то отталкивая Питера от себя, то пытаясь вернуть контроль над ситуацией, когда тот начинает сопротивляться. — Ар-р-р, я подыхать пока не собираюсь!

— Ни хера не жаль, что твоим планам не суждено сбыться.

Питеру все-таки удается вновь подтолкнуть Эдварда к краю обрыва с еще большим желанием отправить его в свободный полет. Но мало того что сам парень яростно этому сопротивляется, так ему еще и помогает Терренс, схвативший блондина за волосы и начавший оттаскивать его в сторону. Правда в какой-то момент упавший после мощного удара ногой в солнечное сплетение. Но тогда откуда ни возьмись появляется Даниэль, с разбегу и в прыжке ударив Роуза ногой в челюсть и заставив того резко пошатнуться. Ну а сам Эдвард исполняет эффектную вертушку, с помощью которой окончательно валит противника на землю.

— И все-таки мне скучно с тобой бодаться! — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард и резко одергивает джинсовую жилетку. — У меня были махачи куда интереснее.

— М-м-м, банда снова в сборе… — хитро улыбается Питер и медленно поднимается на ноги, массируя ноющую челюсть.