Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

за волосы на себя и зажавший его шею у себя в локте как можно сильнее. Это дает МакКлайфу-старшему время сесть и немного отдышаться, чувствуя, как сильно у него ноют все мышцы.

— Что ж, раз не хочешь понимать по-хорошему, будем действовать по-плохому, — сквозь зубы цедит Даниэль.

— Ой-ой, напугал! — презрительно смеется Питер. — Я прямо-таки наложил в штаны от страха…

— Заткнись, тварь!

— Не смей меня затыкать!

— Я сказал, ЗАТКНИСЬ!

Даниэль резко поднимается на ноги, тянет Питера за собой и, продолжая зажимать его шею в локте, силком подводит его к краю обрыва.

— Мне надоело быть с тобой хорошим! Я молчал, когда вытирал твои гребаные сопли и слушал твое нытье. Но то, что ты творишь сейчас, не лезет ни в какие ворота. И я не собираюсь закрывать на это глаза.

— И что ты мне сделаешь, урод? — самодовольно улыбается Питер. — В штаны быстрее наложишь от страха, чем посмеешь снова мне навредить.

— Хочешь я покажу тебе, что значит навредить на самом деле? — Даниэль больно хватает и оттягивает Питера за волосы. — Что реально называется попыткой всадить нож в спину. А? ХОЧЕШЬ? ИЛИ НЕТ?

— Все что можно было сделать, ты уже давно сделал, — огрызается Питер и со всей силы отталкивает Даниэля от себя. — Вы трое сделали.

— О нет, вовсе нет… Еще не все… Далеко не все…

Гордо приподняв голову и уставив на него пристальный, леденящий душу взгляд, Даниэль начинает медленно, но уверенно надвигаться на Питера.

— Твой ночной кошмар еще не начался, — зловещим голосом уверенно говорит Даниэль. — Ты не был в настоящем аду. Не был там, где тебе уж точно всадят не одну сотню ножей.

— Э-э-э… — широко распахивает глаза Питер и, слегка побледнев и вжав голову в плечи, неуверенно начинает отходить назад. — Эй-эй, ты чего? Ты что делаешь?

— Ну что, жалкое отродье, теперь ты доволен? Доволен тем, что сделал? Много радости тебе доставит убийство близких друзей, для которых ты был почти братом?

Питер негромко охает и невольно задерживает дыхание, пока вспоминает один из своих ночных кошмаров, в котором Даниэль произносил почти такие же слова.

— Это так ты благодаришь нас за все, что мы для тебя сделали? За то, что мы тратили свое драгоценное время на то, чтобы подтирать тебе задницу?

— Э-э-э, ты что делаешь? Перкинс… Перкинс!

— Пришло время ответить за все делишки. Те, которые ты хочешь забыть. Те, о которых забыл. Те, о которых уже знают. Те, которые заставят увидеть твою настоящую гнилую натуру.

— Спокойно, Перкинс, СПОКОЙНО! — высоким от волнения голосом взвизгивает Питер, задыхаясь с мыслью, что его горло крепко сжимают невидимые руки. — Эй! Эй! Перкинс, ты чего?! Перкинс! ПЕРКИНС, ХВАТИТ!

— Что, обосрался? Штаны уже все мокрые? Или делаем вид, что страшно? А?

Продолжая идти задним ходом, Питер с ужасом во широко распахнутых глазах косится на край обрыва, к которому оказывается все ближе и ближе с каждой секундой. А видя, что парень начинает не на шутку пугаться, Эдвард и Терренс хитро переглядываются между собой и охотно подхватываются волну, вместе с Даниэлем начав надвигаться на Роуза медленно, но уверенно и буквально пробуривая дырку у него во лбу своими пристальными, леденящими душу взглядами, от которых любому станет не по себе. Взглядами, которые уж очень напоминают Питеру об одном из его ночных кошмарах, где все его друзья предстали в образе демонов, смотревшие на него точно такими же полными злости глазами.

[1]исп. Прощай

Глава 40: Мы не преступники и не делаем ничего плохого

— Поверить не могу, что ты реально решил пожертвовать нашей дружбой и послать на хер тех, кто был готов тебе помочь, — сухо заявляет Терренс. — Мы думали, что ты всегда будешь стоять за нас горой. Но ты, сука, оказался, подлым предателем. Мудаком, который думает только лишь о себе и не ценит ничего, что для него делают.

— Р-р-р-реб-б-бята… — с учащенным дыханием взволнованно произносит Питер. — Вы ч-чего? Не н-н-надо…

— Все происходящее с тобой – это плата за твои грехи, — леденящим душу тоном говорит Эдвард. — Твоя жизнь всегда была дерьмом не напрасно. Хотя по мне для тебя это слишком мягкое наказание. Ты не заслуживаешь ничего больше, кроме смерти. Долгой и мучительной смерти.

— Вы что делайте? Остановитесь! ОСТАНОВИТЕСЬ! ХВАТИТ! НЕ НАДО!

— Трус… — низким грубым голосом произносит Терренс. — Жалкий уродливый трус, чья жизнь ничего не стоит.

— Еще и психически нездоровый… — добавляет Эдвард. — Трудно поверить, что мы столько времени не замечали ничего подозрительного. Не замечали, что имели дело с тем, кто мог прирезать нас в любую минуту.

— Не надо, хватит… — взволнованно взмаливается Питер. — Пощадите…

— А ТЫ НАС ПОЩАДИЛ? — взрывается Даниэль. — ТЫ нас пощадил? Ты пытался нас убить! УБИТЬ, СУКА! УБИТЬ!

Поскольку Даниэль внезапно срывается с места и хочет подлететь к нему, Питер резко отскакивает назад и почти что взвизгивает, когда нога соскальзывает с края обрыва, от которого отламывается маленькая часть.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — отчаянно вскрикивает Питер. — П-пожалуйста, п-парни, не надо…

— Наши же жизни не имеют для тебя никакого значения, — напоминает Эдвард. — Так какого хера для нас должна что-то значить твоя? Если сдохнешь – всем будет хорошо. Никто не станет горевать.

— Пощадите, прошу вас… — Питер бросает полный ужаса взгляд на край обрыва, у которого сейчас стоит. — Не надо…

— Пощадить тебя для того, чтобы ты потом убил нас? — удивленно спрашивает Терренс. — Как хотел сделать это с Эдвардом, который, сука, вытащил твою задницу наверх, когда ты чуть не упал с этого обрыва.

— Нет, пожалуйста…

— Я тебя с этого обрыва вытащил, и я же могу с этого обрыва скинуть, — угрожает Эдвард.

— И спасать тебя уже никто не будет! — в один голос произносят Терренс и Эдвард и одновременно делают резкий шаг вперед.

Питер еще больше распахивает глаза и напрягает все свои мышцы, когда понимает, что находится в безвыходном положении и вот-вот может упасть с обрыва.

«Ну и чего это мы хвостик свой облезлый поджали? — ехидно усмехается Теодор, расхаживая перед глазами Питера. — Кто будет