Я слежу за тобой. Не бойся. - Олли Серж

— О… — выдыхаю.

Сизов медленно открывает глаза и морщится от боли.

— Да, неочень вышла ночка. Ты тоже не выспалась?

— Я сейчас тебя ударю… — шиплю, видя, что он пытается улыбаться.

— Не надо, — качает головой. — Лучше обними меня.

— Где тебя обнимать… — развожу руками. — Ты весь…

— Сюда иди, — показывает Сизов на живот.

В порыве чувств ложусь на него щекой и, стиснув, чувствую мерное дыхание.

— Мне сказали, что тебя покусала собака. По твоему это смешно?

Макар начинает рвано дышать, а потом закашливается и тихо стонет.

Он смеется?

Подлетаю с кровати. У меня внутри все кипит.

— Знаешь что, Макар. Это слишком! Давай, говори, что тебе передать из дома. Тебе чего-то хочется? Пить? Есть? Может быть, одеяло? Я знаю, что после наркоза обычно знобит. А я поехала домой! С меня хватит!

— Не суетись, — перебивает меня Сизов и перехватывает за руку. — Марина…

— Что?

— Прости меня. Это пуля. Не собака. Мужики не хотели волновать…

Всплескиваю руками.

— Я, конечно, всю ночь пила чай. Со следователем и опер группой. И абсолютно не волновалась! Душевные люди! Думала им в нашей спальне постелить, но они спешили! Смешно?

Макар снова закашливается и тяжело дышит. Я понимаю, что ему больно смеяться.

— Я тебя люблю. — Говорит он, успокоившись. — И очень рад видеть… Родная.

— Макар… — Теряю весь воинственный запал от пронзительности его признаний.

Как с ним можно общаться?

— А ты меня любишь?

После всех переживаний я не нахожу сил ответить ему сразу. Потому что это будет означать, что я все простила. А я не простила! Я так не хочу жить!

— Ты мне расскажешь правду?

— Нет… — качает головой Сизов. — Может быть, частями. Не сразу.

Всплеснув руками, ухожу к окну и пытаюсь успокоиться. Как-то расставить в своей голове по местам дальнейшую жизнь.

Итак… с одной стороны я влюблена в прекрасного, самого лучшего мужчину, который любит меня, моего сына и свою дочь. Если остановиться только на этом, то я просто истеричка. Но есть детали…

И самое печальное в этом, что Макар… он действительно таков, какой есть. Глупо ждать от мужчины в его возрасте и положении кардинальных перемен. А я никак не могу его переварить, принять методы жизни и перестать метаться.

Оборачиваюсь, встречаясь с Сизовым взглядами. Ах, как он смотрит!

Мне хочется ещё раз разреветься.

Вот что я могу сделать, если на самом деле просто люблю его!

И чувствую, что сегодня ночью он сделал что-то совершенно невозможное.

— Я хочу знать, — говорю дрожащим голосом. — Собираешься ли ты вести нормальную жизнь? Меня абсолютно не вдохновляют твои геройства и бессонные ночи. И да, я тебя люблю. Но так жить нельзя. У тебя теперь есть семья.

— Мы будем прекрасно жить я тебе обещаю, — говорит Макар.

— Как мне поверить? — Заламываю руки. — Ты хоть немного понимаешь, как наша история выглядит со стороны?

— Так, что от меня нужно бежать.

— Да! — Вскрикиваю. — И подальше!

Сизов, морщась, поднимается выше на подушки.

— Ты хочешь уехать из страны? Просто сменить город? Тебе так будет спокойнее? — Тихо спрашивает он. — Марин… ты знаешь. Я ради вас. Дай мне ещё один шанс.

У меня сжимается сердце.

Я знаю, что он все сделает ради нас.

Приборы начинают мигать и издавать протяжный звук.

— Тебе плохо? — Спохватываюсь. — Нужно позвать врачей!

— Не надо, все нормально! — Сопротивляется Макар.

Но я на всякий случай жму кнопку

В палату прибегает медсестра.

Проверяет у Сизова пульс, смотрит на экраны приборов. Убегает и возвращается со шприцом, который вкалывает Макару в руку.

— Постарайтесь поспать, — говорит строго. — Слишком резкое повышение давления вам сейчас не нужно. Может вызвать кровотечение. А вы… — смотрит на меня. — Поменьше разговоров.

Осознавая всю бессмысленность выяснения отношений возвращаюсь на постель к Макару. В моменте я действительно сильно не права.

— Прости меня, — накрывает Сизов своей ладонью мою руку. — Поверь, я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь. И клянусь…

— Не надо, — качаю головой.

Порывисто целую его пальцы.

— Все хорошо же у нас. Выздоравливай только скорее, пожалуйста…

Макар тяжело вздыхает.

— Машу должны были удочерить, чтобы сделать из меня марионетку. Но мы этому помешали. Тогда этот человек решил меня подставить. Все. Больше рассказа не будет.

Мне больше и не надо! Я и так не дышу от ужаса. Сглатываю ком в горле.

— Твой адвокат сказал, что ты никого не убивал. Мне жаль, что ты этого не сделал. Потому что сама бы с удовольствием придушила всех! Ты не представляешь, что способны сделать женщины, если кто-то обидел их ребенка!

Макар замирает.

Я ложусь к нему на живот, крепко обнимаю и теряю счет времени, испытывая абсолютное чувство целостности и странного спокойствия.

Глаза начинают закрываться. Сизов гладит меня по голове.

— О, я смотрю, тут семейная идиллия, — приводит меня в чувство голос врача. — Так как быть, Сизов? Почему на свадьбу не позвал. Даже под наркозом нам не рассказал…

— Так ещё все впереди, — улыбается в ответ Макар.

Отхожу в сторону, чтобы не мешать врачу ставить капельницы и слышу, как в брошенной на окно сумочке звонит телефон.

Мама…

— Алло! — Хватаю трубку.

— Я тебе уже десятый раз звоню, — слышу в трубке родной рассерженный голос. — Где у тебя хоть одна каша? Где овощи? Масло? Чем кормить детей на завтрак?

— Мам… — выдыхаю, улыбаясь, как девчонка от ее нотаций. — Каши пока нет. Масло тоже кончилось. Но ты можешь послать в магазин охрану. Они все купят…

— Мужиков? В магазин? Я сама схожу! Как там твой? Ужасный? Очухался?

— Да, мам, — прикрываю глаза, чтобы не засмеяться. — Ерунда. Собака покусала.

— Какие же вы бестолковые… — выносит нам вердикт мама и сбрасывает звонок.

— Это мама? — Удивляется Сизов. — Она знает уже, что я в больнице?

— Только обещай, что не будешь ругаться.

— Обещаю, — кивает.

— Я попросила охрану съездить за мамой. Ну как я могла оставить Машу на мужчин?! Миша ещё ладно. Скорее всего, мама пока поживет с нами. Не смотри на меня так! Я не знала, что с тобой!

— Жить с тещей? Ну я не уверен. — Тянет Макар.

Я не понимаю, в серьез он против мамы или шутит. Да, они не во всем сошлись, но, кажется, вполне подружились.

— Не жить. Она только помочь…

— А можешь поросить ее испечь ещё пирожков с вишней и привезти вечером?

— Конечно…

— Ну тогда пусть живет, — благосклонно кивает Сизов.

— Ты бессовестный… — шиплю. — Да я тебя…

— Иди уже поцелуй меня, родная.

Глава 56

Марина

Май в этом году очень теплый. Я расстегиваю плащ и подставляю