Сдавайся - Наталья Юнина

19:53

«Хорошая песня. Мне нравится»

Серьезно? Кто вообще воспринимает сопливые женские песни? Благо мне хватает ума не продолжать разговор.

19:53

«Надеюсь, ноги не сильно пострадали?»

Я бы, несомненно, его послала, если бы не папа, вошедший без стука. Фух, успеваю спрятать телефон под подушку.

Глава 36

Интуиция машет красным флагом: сейчас будет что-то крайне нехорошее. Еще и с ноутбуком пришел.

— Ты меня разочаровала, — слышать такое от папы примерно так же, как видеть летом снег. Неожиданно. Так не должно быть. Наше общение никогда не предполагало реальных обид. Вся моя семья общается, прикалываясь друг на другом. Но это другое, ибо произнесено совершенно серьезно.

— Тем, что напилась и залезла кому-то в дом, наследила и испортила имущество? — усаживаюсь на кровать, подложив под себя ноги.

— Нет. Каждый когда-нибудь нажирается и совершает какую-нибудь дичь. Это у вас, видимо, семейное с мамой. Она рассказывала тебе?

— Как напилась, испортила тебе дом и разбила статую, попав на полтора ляма? Да, недавно рассказала.

— Точно. А дальше знаешь, что было?

— Ага. Мама сказала, что ты извращался как мог.

— Даже так? И как я там извращался?

— Ну, со слов мамы, ты составил контракт, согласно которому она стала твоей домработницей, кухаркой и девочкой на побегушках.

— Будем считать, что так все и было. Угадай, почему я так сделал?

— Потому что ты на нее запал.

— Верно.

Папа пододвигает ноутбук ко мне и открывает крышку. Одно касание пальцем и на экране появляюсь я и Крапивин. Нужно было быть полной идиоткой, чтобы не догадаться, что папа посмотрит камеры и узнает на какой машине я приехала и кто меня привез. А Крапивин и не думал скрывать номера. Еще и подставил меня со своим поцелуем. А хуже всего, что я не выгляжу как какая-нибудь жертва похищения. Жертвы не дают себя целовать. Жертвы так себя не ведут.

— И не надейся, бестолочь, что он на тебя запал. Ему плевать на потерю имущества, что бы ты там ему ни испортила. Ему плевать на тебя, какую бы красивую ахинею он тебе в итоге не нес.

— Это не то, что можно подумать, — еще никогда мой голос ни звучал так жалко.

— Пока ты там развлекалась, я поставил на уши всех знакомых.

— Я не развлекалась!

— Да, точно надо называть вещи своими именами. Пока ты трахалась с этим гондоном, я поднимал всех на уши и каждый день приближал себя к маячащему инфаркту. А тебе всего-то надо было взять мобильник и сказать: «я в загуле, расслабьтесь».

— Я не спала с ним! Все не так! Я сказала правду. Я правда залезла к нему в дом. У него есть видео с камер, где я это делаю. Все было так, как я сказала. Мне никто не давал телефон, я не могла позвонить. У него камеры по всему дому. Везде. И куча охраны. Я даже пробовала сбежать через окно, но ничего не получилось. Я его ненавидела и мечтала сдать тебе с первой секунды.

— А потом херак и запудрил тебе мозги. Перехотелось сдавать?

— Никто мне ничего не пудрил! И да, перехотелось. Потому что мне не хочется в тебе разочаровываться. А что-то мне подсказывает, что задай я тебе вопрос: «а ты ли обанкротил его отца» — я получу положительный ответ.

— Ну вот мы и подошли к главному.

— Ни к чему мы не подошли. И вообще, знаешь что, не такой уж он и гондон, как тебе хочется мне его представить. А хотел бы мне запудрить мозги, так не сказал бы на прощание какого черта я на самом деле оказалась в его доме. Ты ведь явно уже в курсе, кто он. Наверное, не спал всю ночь, а все искал кто меня привез и вспоминал у кого ты из своих друзей отжал бизнес, — чувство такое, что прыснула ядом. И никакого удовлетворения в ответ на его до боли обидное «развлекалась и трахалась».

— Что он еще тебе сказал?

— А ты сначала на вопрос ответь. Это правда?

— Правда, — ничуть не раздумывая бросает папа. — Только он мне такой же был друг, как ты мне сестра, — ну неужели нельзя было соврать?! — Еще одна тварь в моем прошлом окружении. Это все, что он тебе сказал?

— А этого мало для того, чтобы тебя ненавидеть?!

— Я задал тебе вопрос.

— Нет, не все. Сказал, что ему было приятно сделать тебе неприятно, чтобы ты точно так же мучился в неизвестности где я, как тогда его семья, хотя ты мог помочь. Доволен?

— Этот все?

— Ты издеваешься?

— Нет. Всего лишь задаю четкие вопросы.

— Все!

— А теперь послушай меня внимательно. Я не в курсе насколько он тебя обработал и как на самом деле ты далеко зашла с этим мудаком. Если успела в него реально влюбиться, тем хуже для тебя. Перематывай все назад и стирай эту дурь из своей головы. От осинки не родятся апельсинки. Узнаю, что общаешься с ним: прибью.

— Меня?

— Его. Если я должен знать еще что-то важное, говори сейчас, чтобы потом не возвращаться к этому дерьму, — вот как я могла вляпаться в это? Я не хочу быть на чьей-то стороне. Я хочу, чтобы все было как раньше! — Мой вопрос так сложен для тебя?

— Я не хочу учиться в университете. У меня нет никаких способностей к управлению и финансам, — как я вообще могла ляпнуть это сейчас? Зачем?

— Тоже мне Америку открыла. Занимайся, чем хочешь, тебе никто и никогда не навязывал свое. Но раз уже прошла полпути, то закончи и получи диплом. С фортепиано же смогла и здесь сможешь, — почему-то сейчас у меня стойкое ощущение, что говорит не папа, а Крапивин. Такой же всезнайка! — Из дома в ближайшую неделю не выйдешь. Дальше будешь ездить и ходить с охраной.

— Может, еще поводок купишь?

— Пренепременно. Розовый со стразами подойдет? И ошейник с колокольчиком. Что-нибудь еще? — мне безумно хочется крикнуть, что я его сейчас ненавижу, но каким-то чудом убиваю в себе этот порыв.

Отрезвляет меня разве что осознание, что папа не приукрасил ситуацию. Я и понятия не имею, что на самом деле они испытывали, когда я пропала. Да и что можно подумать, когда видишь на видео свою пропавшую дочь, целующуюся со своим похитителем?

Оставшись одна, в очередной раз даю волю слезам. И только спустя несколько минут снова беру телефон.

19:54

«Все дело в не