Сдавайся - Наталья Юнина

могла подойти ко мне и поговорить как девочка с девочкой, без Славиных глаз и ушей. Но ты сидишь в своей комнате, словно задница к кровати приросла. Меня уже тоже все достало и надоело выжидать.

— Мам…

— Как же мне вас всех хочется прибить, — кажется, она хочет послать меня на три буквы, но вместо этого произносит другое. — Скажи мне честно, как ты относишься к этому мужчине?

— Я его ненавижу, — ничуть не задумываясь произношу я. И сейчас я действительно не вру.

И надо было именно в этот момент завибрировать мобильнику. Еще и на видном месте. Никогда не жаловалась на быстроту реакций, но мама оказалась быстрее. Она первой успевает схватить телефон. Сообщение оставляет неоткрытым, но читает вслух:

— «Я знаю, что соскучилась. Я тоже. Скоро увидимся». Это кто?

— Я не папа, передо мной не нужно делать дурочку. Ты же все прекрасно поняла. Это мерзкий урод, которого я ненавижу, но умудрилась влюбиться! Ты это хотела услышать? Да. Так все и есть. Я из тех идиоток, которые втюрились в своего похитителя.

И все. Теперь я четко понимаю, что такое «когда язык не дружит с головой». Из меня льется все. Абсолютно все. Я не упускаю ни одной детали. Не знаю как моя голова оказалась на маминых коленях. Наверное, и дальше бы что-то говорила, если бы не мой нос.

— Извини, я тебе соплями штаны немного разукрасила.

— Ну, не тушью же.

Приподнимаюсь и тянусь за салфетками.

— Ну что ты об этом думаешь?

— Думаю о том, что ты ненормальная.

— Ну, спасибо. Утешила.

— Ненормальной стойкости девушка. Вот так будет правильно.

— Ты о чем?

— Ну, серьезно, Сонь? Столько времени наедине с таким красавчиком и ты умудрилась вернуться девочкой, будучи влюблённой в него. Это мощно. Горжусь тобой.

— Я чувствую сарказм.

— Нет, правда горжусь. Но в паре должен быть только один долбанутый, а не оба. Кто-то один должен быть более адекватный.

— Мама!

— Ладно, ладно. Не кипятись. Не все так плохо. Даже хорошо.

— Хорошо?

— Ну, бывает лучше, но все наладится. Я поговорю с папой.

— Не вздумай! Я тебе рассказала, а не ему.

— Да успокойся ты, я вообще не об этом с ним поговорю.

— Не рассказывай ему, пожалуйста.

— Не расскажу. Просто обработаю его немножко, чтобы ты уже завтра могла выходить из дома.

«Обработаю немножко» звучит приятно. Как-то привычно для мамы.

— И про телефон не рассказывай, пожалуйста.

Вижу, как сомневается. И я ее понимаю в свете недавних событий. Но соглашается.

* * *

Когда-нибудь я безусловно научусь обрабатывать мужа, если он у меня все же будет. Но знать как это делает мама — не хочу. На следующий день меня выпускают за пределы дома, пусть и в сопровождении охраны.

И жизнь как-то налаживается. Телефон я благополучно прячу от самой себя снова в хозяйственной комнате. Несмотря на тягу к ядовитому, я начинаю жить как будто бы привычной беззаботной жизнью и начинаю с шопинга.

Пасущаяся рядом охрана нервирует, но в целом терпимо. Ровно до тех пор, пока я не сталкиваюсь с девушкой, которая выливает на меня апельсиновый сок. Да вашу ж мать!

Чертыхаясь про себя, иду в туалет под цепким взглядом охраны. Когда один из них открывает мне дверь, до меня вдруг доходит.

— Вы и в сортир со мной пойдете? Вообще ку-ку, что ли?

На мой вопрос не отвечают, благо остаются снаружи.

Прохожу внутрь и перевожу взгляд на свое отражение в зеркале. Вот тебе и надела красивое платьишко. Капец, еще и тушь размазалась. И ни один придурок из охраны не сказал. Осматриваюсь по сторонам — ни единой салфетки. Открываю одну из кабинок, отрываю бумагу и в этот момент меня обхватывают сзади и закрывают ладонью рот. Ну, капец, приплыли.

— Платье у тебя, дорогая, как ходячая реклама цистита и пиелонефрита…

Глава 39

Я бы прямо тут грохнулась от страха в обморок, если бы не знакомый голос. Вот же придурок. Убью! Но, как ни странно, меня быстро опускает от осознания того, что это Крапивин. Как только он убирает руку от моего рта, я моментально оказываюсь лицом к лицу с этим гадом.

И все. Все заготовленные маты и слова застревают в горле. Наверное, я бы так стояла и пялилась на него, мысленно радуясь, что на мне туфли на высоком каблуке, стало быть, не надо так сильно задирать голову, но Крапивин выводит меня из этого состояния, потянувшись закрыть дверь. На замок.

Хотя бы из вредности надо заорать, чтобы поднять на уши охрану, дабы на лице этой невозмутимой сволочи появилась хоть капля страха. Но я молчу, прекрасно осознавая, что в таком случае я с ним не побуду хотя бы пару минут. Ненавижу себя за эту слабость.

— Признаться, я никогда не испытывал такой мощности адреналина.

— От соприкосновения грязной от дверной туалетной ручки ладони и моего рта?

— Господь с тобой, я эту ручку заранее обработал антисептиком.

— Да что ты говоришь?

— Правду. Из четырех кабинок, ты бы выбрала четвертую, потому что она дальше всех. Поправочка, если бы на ней не было приклеенной бумаги с надписью: "не работает". Следующая — кабинка номер три. Вот я и обработал ручку с наружной и внутренней стороны именно у этой кабинки. Так что все чисто. Не переживай, — и хотела бы сказать, что он врет, да фиг там. Реально обработал. — Хотя нам все равно обмениваться микробами через слюну. В небольшом количестве они даже необходимы.

— Ты хочешь, чтобы я на тебя плюнула?

— Обмен слюной — это поцелуи, тугодумка ты моя.

— Не твоя.

— Разве? Это риторический вопрос, если что.

Сволочь. Ну как у него это выходит? И тут до меня доходит.

— Ты что сидел в кабинке номер четыре, которая на самом деле работает, а надпись присобачил сам?

— Конечно.

— И платье мне облили специально?

— Конечно.

— Крапивин, ты псих.

— Ну разве что чуть-чуть. Охрана у тебя в принципе не тупая, но они обязаны были проверить неработающую кабинку. Минус балл. Но родителям не передавай, а то мне совсем туго придется.

— Так тебе и надо.

— Так что мне, то и тебе. Соскучилась? — насмешливо произносит этот гад, разворачивая меня спиной к стенке.

— Скучать по душниле? Я не настолько извращенка.

— Ты даже не представляешь, насколько ты извращенка, — произносит ухмыляясь, нагло смотря мне в глаза. А затем резко ставит руки по бокам от моей головы.

Невольно радуюсь тому факту, что кабинка большая. Я реально извращенка. Нет, не так. Дура