Сдавайся - Наталья Юнина

К вечеру от Крапивина, судя по вибрации под подушкой, появляется сообщение, но я принципиально не беру телефон.

Ночью пробираюсь на кухню. Кажется, я готова съесть все. И даже то, что не люблю. Открываю холодильник, как вдруг слышу:

— Диета сорвалась? — щелчок и на кухне врубается свет. Прекрасно! Караулил меня, что ли?!

— Ага. Женщины непостоянные существа. Тебе ли не знать, папа.

— Заканчивай. Попахивает какой-то трусливостью. Чтобы с завтрашнего дня ела со всеми. Поняла меня? — протягивает ноутбук вместе с телефоном.

Вот сейчас на меня как снег на голову падает осознание, что папа недалеко ушел от Крапивина. Или Крапивин от него, черт разберешь. Папа знал, что я сюда приду, точно так же как и Ярослав считывает все мои действия. Неужели я настолько предсказуема? Ну, погодите у меня все.

— А нафига мне этот телефон и ноутбук, если ты туда поставил прослушку, слежку и все что только возможно?

— А тебе есть что скрывать?

— Конечно, даже порнушку не посмотреть, потому что ты будешь в курсе этого.

— Я как-нибудь переживу это.

— Это ненормально! — и все. Все мое напускное спокойствие кануло в лету от его невозмутимого тона. — Тебе бы понравилось жить под чьим-то стопроцентным контролем?

— Мне много что не нравилось, особенно в юности, но я это терпел. А потом, когда все устаканилось, появилась ты и даже как-то пережил твои вопросы, от которых дергался глаз и не только он. Даже не отвез тебя к цыганам, хотя иногда хотелось посмотреть на это. Но, если тебе не нужны ноутбук и телефон, так и скажи. Забирать?

— Нет!

— Тогда спокойной ночи.

Несмотря на бешенство и ночной жор уже больше от злости, а не от голода, я засыпаю без снотворного и в кой-то веки мне ничего дурного не снится.

Ровно семь дней я стойко терплю и не беру телефон Крапивина. Более того, при помощи Саши установила нужные программы на ноутбуке и попросила его купить мне другой графический планшетник.

Не хочу, чтобы каким-то образом Крапивин знал, что я ищу в его телефоне и что я делаю на планшетнике. Почему-то убежденность в том, что там есть камеры и прослушка — меня не покидает. Поэтому я убираю и то, и другое в хозяйственную комнату. Выкуси, гений.

Одно при этом плохо. Вещи можно убрать, а вот голову поменять — нет. Понимаю ли я, что во мне с каждым днем растет нездоровая зависимость от Крапивина? Несомненно, да. Так же как и осознаю, что ни один нормальный человек не должен испытывать к нему то, что испытываю я.

Если бы кто-то из домашних знал, что я считаю дни без его телефона и бью себя мысленно по рукам, как только возникает желание его взять, как какой-то курильщик в завязке, однозначно покрутил бы у виска. Им не понять. Одно радует — из-за вынужденной внезапной поездки папа точно не встретился с Крапивиным. Кода через неделю отсутствия папа возвращается, я все же решаюсь на разговор.

— Я хочу на улицу.

— Сад большой. Иди гуляй, — невозмутимо произносит он, нанизывая на вилку кусок мяса.

— Я хочу за пределы дома.

— Хоти.

— А когда я успела стать несовершеннолетней, чтобы слушаться родителей?

— А когда ты успела стать самостоятельной и финансово независимой, обеспечивать себя и свои хотелки, чтобы перечить родителям? — парирует в ответ.

От безысходности и обиды кидаю вилку и она с грохотом ударяется о тарелку. Отодвигаю стул и тут же слышу:

— То есть доесть за тобой можно? — что я там говорила лошадь? Конь? Свинья, а не брат! — Ну что? Ты даже мясо не трогала.

Да пошли вы все. Столько дней не лила слезы и на тебе. Вот так люди и срываются. Сама не понимаю, как оказываюсь в спальне с телефоном в руке. Не своим.

Так же как и не понимаю, как залезаю на кровать и открываю его сообщения. И здесь меня ждет… облом. Он написал вечером того дня и еще два утром следующего. Ничего примечательного. «Как спала», «Как дела». Я не знаю чего я ждала, но точно не этого! Это что, все? Неделю пустоты? Гипнотизирую взглядом телефон и в этот момент приходит сообщение.

18:24

«Соскучилась?»

Господи, какая же я идиотка! Он просто играет на моих эмоциях и мною манипулирует!

Клянусь, если бы не стук в дверь, я бы в очередной раз кинула в стену вазу. Не люблю такое выражение лица у мамы. Разговор явно пойдет о чем-то серьезном.

— Не обижайся на него, — вдруг произносит она, усаживаясь ко мне на кровать. — Я не хочу при Саше ставить под сомнения его авторитет, равно как и не хочу это делать при тебе. Он просто бесится от того, что не может на тебя повлиять по-другому, кроме как давить на финансовую зависимость. Но он это делает не из вредности. Если уж на то пошло, давай откровенно, вы оба упертые… козел и коза.

— Ну, спасибо, мам.

— Просто чуть-чуть уступи. Походишь немного с охраной. Он через пару дней и так тебя выпустит. Он правда делает это не из вредности. Просто так получилось. Совпало. Не знаю в общем как. Он тебе не говорил, но в наш отъезд тебя планировали похитить и это не тот, у кого ты оказалась в доме. Там какой-то урод из прошлого. Меня в это никто не посвящает, но я знаю, как он сейчас бесится от того, что все это упустил. Расслабился и упустил. Понимаешь? Он не признает это, но он боится теперь что-то пропустить. Как там говорят, обжегшись на молоке, дуют на воду. Вот и он сейчас так, — погрузившись головой в Крапивина, снова забываю об этом. Меня ведь реально могли убить, но…

— Я подозреваю, что он бесится не только из-за этого.

— Да, не только. Я видела видео у дома.

— И что? Ты меня уже записала в клинику? Завтра идем к гинекологу? А давай! Чтобы ткнуть папе справкой, что я не трахалась и не развлекалась, как он сказал, с Крапивиным. Ну что ты молчишь? Давай, скажи что об этом думаешь.

— Я вообще не думала, что мне придется становится взрослой теткой в сорок три.

— Что?

— То. Мне тоже нравится жить как я жила, собачиться с твоим папой, троллить его и не думать о том, что может случиться что-то реально плохое и мне нужно выстраивать между вами новые отношения. Ты такая противная, Соня. Прибить тебя хочется, — вдруг произносит она.

— Чего?

— Того. Неделю. Целую неделю ты