Сдавайся - Наталья Юнина

— Ты стену кабинки тоже протер?

— Три раза намывал и полил хлоргексидином.

— Попахивает звездежом.

— Напомни мне, золотце, когда мы поменялись ролями, и ты стала таким заебушком?

— С кем поведешься, от того и наберешься. Как ты узнал, что я буду здесь?

— Ты мне приснилась и сказала, куда собираешься пойти.

— А если серьезно?

— А если серьезно, ты оценила мой романтический порыв? — и тут из меня вырывается смешок. — Девочкам такое должно нравиться. Как в кино.

— Девочкам нравится, когда их зажимают не возле унитаза.

— Где я по-твоему должен был это сделать? — наклонившись, шепчет мне на ухо, обдавая запахом своего парфюма. Черт, ну почему он так вкусно пахнет?

— В кино мужик бы усадил девушку на столешницу около раковины, а не вот это.

— Я что по-твоему полудурок делать это, когда твоя охрана заглянет сюда максимум через минуту?

— А что, страшно, Ярослав Дмитриевич? Боишься быть побитым?

— Я не вступаю в драки без надобности. И нет, не боюсь. Мне просто хочется вместо двух минут, созерцать тебя хотя бы пять.

Ну все, слабовольная дура вышла на арену и растаяла после его слов. Смотрим друг на друга, пожирая глазами. В какой-то момент не выдерживаю его дьявольский взгляд, закрываю глаза и тут же чувствую его губы на своих. Дежавю. Целует дразняще медленно, а я поддаюсь, вцепившись пальцами в ворот его футболки.

— София, у вас все нормально? — это же не галлюцинация, а реальный голос охранника по ту сторону кабинки? Черт, черт, черт! Крапивин же как будто и не замечает ничего. Чертов провокатор. Каким-то чудом отлепляю его себя.

— Мне в туалет нельзя сходить? — капец, что с моим голосом? — Пять минут и выйду.

Не сразу понимаю, на черта Ярослав тянется за бумагой. Но быстро доходит, когда он нажимает на кнопку слива.

Кажется, я никогда не видела такого выражения лица у Крапивина. Ему весело. Он даже не пытается скрыть улыбку.

Словно почувствовав, что я хочу возмутиться, он прикладывает палец к моему рту, а затем наклоняется и шепчет на ухо:

— Он еще здесь.

Гад, сволочь и провокатор в одном лице оттягивает лямку платья вниз и целует меня в плечо. Пробирается выше, прокладывая дорожку поцелуев по шее.

— А это заводит, — произносит совсем не шепотом. И тут до меня доходит.

— Он же сразу вышел.

— Конечно. На черта ему слушать твои туалетные делишки, — насмешливо произносит этот гад. И в этот момент я понимаю, что Крапивин задрал и без того короткое платье непозволительно высоко. Про руку, уже блуждающую по моей заднице, и говорить не приходится. Собравшись с духом, я убираю его руку и чуть отталкиваю гада в грудь.

— Ярослав Дмитриевич, возьмите всю свою волю в кулак. И не отпускайте, пока находитесь рядом со мной.

— Встречное предложение. Предлагаю тебе взять мою волю в свою руку.

— Мне кажется или это чем-то попахивает?

— Здесь приятно пахнет моим парфюмом, — вот же гад! — Кстати, как дела?

— Ты бы еще про погоду спросил.

— Погоду я и так вижу. Так как дела?

— Лучше всех. Ты же не думал, что я буду с тобой трахаться в туалете. Ты мазохист? — демонстративно опускаю взгляд на его пах.

— Тут я ничего не планировал. Вышло, как вышло. Не переживай за мой стояк.

— Я переживаю за людей, узревших твой стояк.

— Разрешаю тебе отпеть его святым Самсоном или кем ты меня отпевала перед заплывом в озеро?

Вместо того, чтобы прекратить этот ненужный треп, я подыгрываю этому дураку. Перекрещиваю его пах со словами.

— У собачки стоит, у кошечки стоит, а у Ярика пусть не стоит. Аминь.

— Там вообще было про болит, но спасибо за будущую импотенцию. Ты очень щедрая девушка.

— Такая же, как и ты романтичный.

— Я вообще-то такие подвиги никогда не совершал, неблагодарная.

— Ага. Залезть кому-то под платье, тот еще подвиг, — вновь убираю его шаловливую руку с моего бедра. — Мне пора.

— Стой, — ловит меня за руку, как только я тянусь к замку. — Признаться, меня заводит вся эта запретная херня, но может, уже перестанешь меня раздражать? — удивленно вскидываю бровь. — На СМС мои отвечай, тугодумка.

— Что-нибудь еще?

— Да, заканчивай эти игры в равнодушие.

— Только после того, как ты встанешь на колени. Встаешь?

— Видала, солнышко? — вот уж чего я не ожидала, так это того, что он мне продемонстрирует фигу.

— Да ты прям романтик.

— И это я еще цветы не дарил.

— Жду не дождусь. Все, сгинь, раз не собираешься вставать на колени.

— Стоять, — в очередной раз берет меня за руку.

— Руки мне будешь целовать?

— Ты их хлоргексидином не обработала.

— Точно. Запамятовала.

— Не надевай больше такую обувь. Через лет десять будешь ныть, что у тебя hallus valgus.

— Чего, блин?

— Деформация большого пальца из-за туфель на высоком каблуке и узкого носка. Из-за такой обуви меняется биомеханика шага. Нагрузка на стопу распределяется неравномерно. Это и приводит к костному наросту. Будет не только некрасиво, но и больно. Так что каблук до четырех сантиметров и носок пошире, — наверное, услышь я такое от мужика месяц назад, крайне бы удивилась. Сейчас ни капельки.

— Что-нибудь еще, дядь Ярик?

— Да. Платье надо бы подлиннее.

— Ах, ну да. Цистит и пиелонефрит. Кстати, это инфекции. Короткие платья тут ни при чем. Просветись на досуге.

— Непременно.

— Кстати, у меня для вас плохая новость, Ярослав Дмитриевич. Патологический, занудный чистюля приходит в общественный туалет и ждет тугодумку малолетку. Ты не просто долбанутый, ты еще и влюбился в меня.

— Не выдумывай. Просто хотел тебя увидеть, — в ответ на его слова, наступаю со всей силой туфлей на его ногу. — Хочется сделать мне больно?

— Не выдумывай. Просто хотела наступить тебе на ногу, — парирую в ответ, улыбнувшись. — Пока. И стояк свой прикрой.

Глава 40

Резко открываю глаза и перевожу взгляд на свои онемевшие пальцы. Еще никогда сны не были настолько реальными. У меня и вправду медленно едет крыша. Эти блядские пуговицы на ее долбаной пижаме доведут меня до белого каления. Не удивлюсь, если я запнусь на них, когда дело дойдет до реального секса. А она нарочно наденет что-то такое, чтобы позлить меня в процессе. Дожил, называется. Наладил сон, чтобы снился секс и эти сраные, неподдающиеся пуговицы? Нет уж, лучше бессонница.

Откидываю покрывало и подхожу к окну. Еще никогда собственный дом и участок не казались мне такими пустыми. На черта мне вообще такой большой дом? Надо перебираться в квартиру, ну или привезти Соню за шкирку и закрыть здесь. Отличное решение.