Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко

немного проспала. Бежала по коридорам Академии, уже опаздывая на занятия. Но встречающиеся адепты почему-то, увидев меня, зажимали рты и едва сдерживали смех. Я напряглась. Что-то не так с моей прической? Но перед выходом я смотрелась в зеркало, и всё было идеально. С одеждой тоже. Агафа лично поправила каждую складочку.

Но смех не прекращался. Более того, я стала замечать откровенно презрительные взгляды. Что происходит-то?

Когда до моей аудитории оставалось ещё несколько шагов, кто-то резко схватил меня за руку. Я едва не споткнулась, увидев Лауру, смотрящую мне в глаза печальным, сострадательным взглядом.

— Вероника, вам не стоит обращать внимания, правда! Это всё просто глупости.

Моё лицо вытянулось.

— О чём ты? Что происходит вообще?

— Ах, вы не знаете! — щёки Лауры красиво порозовели от смущения. — Простите, я думала, что вы в курсе…

— В курсе чего? — начала раздражаться я.

Она с трудом заставила себя ответить.

— Кто-то развесил по коридорам карикатуру на вас с похабными стишками. Я вот сорвала всё, что смогла, — она показала зажатые в руках помятые листовки. — Но их слишком много. Боюсь, уже вся академия прочла…

Я выхватила из её рук эту гадость и впилась взглядом в изображение. Там действительно была изображена я. По крайней мере, лицо было моим однозначно. Похабный рисовальщик однозначно обладал талантом. Но одета я была, как отъявленная куртизанка. Грудь настолько вываливалась из узкого корсета, что были видны даже края сосков. А вместо юбки на мне красовались крайне короткие полупрозрачные панталоны. Внизу же было написано:

Вероника Лефевр горячая штучка.

Не смотрите на то, что она белоручка.

Она блещет не только острым умом,

Поработать готова руками и ртом…

Я пошатнулась.

— Что это за мерзость? — прошептала в ужасе. — Кто это сделал?

Подняла глаза на Лауру, как будто она знала ответ.

— Ах, простите, Вероника, я не знаю! — бросила она огорчённо, состроив печальное лицо. — Кто-то развесил рано утром…

Она выглядела такой искренне взволнованной и возмущённой, что я в очередной раз поразилась ее актерскому мастерству.

Стыд, отвращение и жуткое ощущение апатии навалились на меня, а в голове стучало только одно имя: Амелия!

Лишь она была способна творить настолько отвратительные дела…

Глава 43

Невеста…

Выдержать занятия в аудитории, где сокурсники откровенно смеются над тобой, было очень трудно. Даже те, с кем я в какой-то степени дружила и иногда перекидывалась парой фраз, ухмылялись при взгляде на меня и шушукались друг с другом. Как всегда, лицемерие окружающих зашкаливало. Я аж вспомнила гадкие времена, когда была Вероникой Шанти. В какой-то степени сейчас всё повторялось.

Ненависть к Амелии росла во мне с каждой минутой. Сколько же крови она попила, скольких людей обидела и унизила! Чудовище в юбке…

Лаура зачем-то уселась за соседний столик и поглядывала на меня сочувственно. В какой-то момент она положила со мной рядом бумажный сверток, из которого выглядывал краешек ароматной плюшки. Я обожала их, когда была Вероникой Шанти. Мы с Лаурой покупали по целому пакету и ели их, сидя под деревом в нашем саду. Но сейчас эти воспоминания вызывали только отвращение, а поведение Лауры заставляло ненавидеть и её, хотя с Амелией бывшей подруге не сравниться…

Что ж, буду держаться и не выкажу своего смятения. Я уже поняла, что сохранение собственного достоинства — это самое лучшее оружие в борьбе с насмешниками. Это заставит их быстрее заткнуться.

…Когда занятие закончилось, я поспешно встала и, вперёд всех, вышла из аудитории. Решила, что немедленно пойду к директору разбираться. Пусть отыщет виновных и накажет их. Подобное беззаконие не должно продолжаться.

Однако впереди показалось столпотворение. Меня посетило крайне дурное предчувствие. И действительно, из этой толпы вынырнул Эрик, несущий в руках смятые листки. Вслед за ним шли любопытные. Парень подходил к стене и что-то с неё срывал. Меня озарило: он убирает эти отвратительные рисунки. Неужели какие-то еще остались? Лаура ведь сказала, что убрала их все на этом этаже. Значит, солгала…

Подошла к Эрику, чувствуя, как сердце плавится от благодарности. На его лице была гневная решимость. Парень с такой ненавистью сжимал унижающие меня письмена, что я чувствовала безумную радость. Ему не всё равно. Ему действительно важно, чтобы у меня всё было хорошо! Неужели он действительно испытывает ко мне что-то настоящее? Неужели чудеса случаются???

— Вероника! — Эрик увидел меня, и гнев на его лице сменился тревогой. Он подошёл вплотную, пряча за спину собранную мерзость, но я остановила его.

— Не прячь. Я всё знаю…

Толпа любопытных остановилась в паре шагов от нас. Это было так некрасиво и откровенно нагло, что я даже не посмотрел в их сторону.

— Эй, Лефевр! — выкрикнул кто-то, прячась за чужими головами. — А ты хоть как-то опровергнешь обвинения? Докажи нам, что ты не такая!

Голос звучал нагло и явно меня провоцировал.

— Рот свой закрой! — рявкнул Эрик. — Ещё раз кто-то посмеет оскорбить леди Веронику, будете иметь дело со мной и с правосудием. Я вас из-под земли достану!

Голос парня прозвучал крайне грозно.

— Что-то Эрик Фонтейн стал слишком пристрастен, — продолжил тот же голос, но студенты не спешили расступаться, чтобы показать, кому он принадлежал. — Одну Веронику он в грязь втоптал, вторую защищает грудью.

— Выходи, потолкуем лицом к лицу, трус! — процедил Эрик, сжимая листки в комок и бросая их в сторону. — Может, это ты развесил эту чудовищную оскорбительную ложь? Вы понимаете, — он обратился ко всем, — что у меня достаточно связей, чтобы разузнать правду, и наказание будет очень серьезным. Даже если у вас высокий титул, вам это не сойдёт с рук. Лучше признаться сейчас, пока я не обратился в королевский суд.

— Да кому нужны разборки студентов? — послышался другой голос издалека.

— К тому же, мы прекрасно знаем, что все твои связи — не более, чем попытка пустить пыль в глаза, Фонтейн, — присоединился к нему еще кто-то третий.

В этот момент я поняла, что Эрик стал персоной нон-грата из-за того, что вступился за меня. От этого стало тяжело на сердце. Когда он несправедливо унизил Веронику Шанти, то был звездой, которую все защищали. А когда он стал на страже справедливости, то превратился в изгоя. Что за люди! Куда катится этот мир?

— Эрик, остановись! — наконец раздался женский голос, и его обладательница не стала таиться. Протиснувшись через студентов, к нам вышла Амелия.

При виде нее я невольно заскрежетала зубами. Как она смеет являться здесь с таким невинным лицом??? Правда, меня она совершенно не замечала. Смотрела на Эрика, как на божество,