Острые предметы - Юлия Устинова

— Тише, Саш… — просит не шуметь вместо того, чтобы стонать со мной в унисон.

Но я же упорный. И для меня ее удовольствие — уже дело принципа.

— Ты хочешь еще? — она реально удивляется, когда после пятнадцатиминутного отдыха я возобновляю манипуляции и ласки с сосками.

— Хочу. А ты?

— Будет опять так… долго? — и это не звучит как комплимент.

— Будет опять так долго до тех пор, пока не будет так, как тебе нужно, — терпеливо объясняю.

— Мне и так… нормально, Саш.

— А должно быть охуенно. Или, как минимум, очень хорошо.

— Мне хорошо. Неужели ты не видишь? — искренне недоумевает.

— Вижу, но надо лучше. Лучше надо, Женя…

36

Евгения

— А ты крепкий орешек, Андрианова, — Саша хрипло смеется сквозь громкое тяжелое дыхание.

Он только что скатился с меня после второго раза, который был вдвое дольше предыдущего.

— А ты… кролик, — протянув руку, опускаю ему на грудь.

Саша весь вспотел. Под моей ладонью бешено колотится его сердце и грудная клетка быстро ходит вверх-вниз. Мое тело тоже влажное, но в основном это Сашин пот. И я уже кожей впитала в себя его терпкий запах и свежий аромат парфюма с нотами каких-то специй и дерева.

— Да какой я кролик? — Саша стягивает и завязывает узлом презерватив. — Я загнанный конь… — и правда взмыленный, он шумно ловит ртом воздух. — Все соки выжала, а сама ни в одном глазу, — ласково отчитывает меня, нащупывая ладонью мой живот.

— Это неправда, — возражаю мягким шепотом.

Саша с чего-то решил, что я должна желать большего. Прямо целью задался сотворить с моим телом какую-то сказку, показать мне небо в алмазах и радугу над водопадом. И ему невдомек, что мне с ним и так классно. Я получаю истинное удовольствие, когда он кончает. Упиваюсь его страстью, его уязвимостью, его эмоциями в момент разрядки. И, безусловно, мне с ним очень-очень хорошо и физически. Просто я не могу в нужный момент отключить голову так, как это делает он. И Мишка тут рядом спит… Я было только собираюсь с мыслями, но теряюсь. Саша не виноват, он и правда очень старался.

— Повернись…

Саша толкает меня, вынуждая лечь на бок, и сразу же прижимается к моей спине своим обнаженным, влажным, натренированным, крепким телом.

Бедро мое отводит и на себя закидывает, и я уже стону в голос:

— Са-аш, опять?!

Я, как бы, не против. Если он хочет, да, все в порядке. Я готова, я все еще возбуждена. Но неужели он сам не устал?

Пробую опустить ногу, но Саша шлепает меня по внутренней части бедра и строго шепчет:

— Лежи тихо. Я ничего не буду… А ты будешь…

Отдав распоряжение, он облизывает свои пальцы и прижимает их ко мне, трогает между ног, раздвигает, потирает, гладит и мягко давит на очень чувствительный разбухший комочек плоти. Я прикрываю глаза и сильнее вжимаюсь в Сашу ягодицами. Так это приятно.

Я не совсем тетеха, в курсе, что там и для чего. Спасибо книгам, прочитанным в юности. Но в них даже близко похоже не описывалось то, что я испытываю сейчас, когда Саша ласкает мой клитор.

Не знаю, почему я сама этого не делала… Ведь это же… Та-а-ак…

— Я не остановлюсь, пока не кончишь, — звучит как ультиматум.

— Молчи, — уже я приказываю.

Все мысли разлетаются. Сашины пальцы массируют меня, не спеша выписывают круги и нежно растирают. Клитор пульсирует, и бедра опаляет невыразимое удовольствие. Крепче вжимаюсь в него и двигаю бедрами, задавая нужный мне темп.

— Са-аш…

— Ш-ш-ш, — Саша тоже двигается со мной.

Я чувствую попой его твердость и то, какой он скользкий. А я мокрая, из меня вытекает.

— Ах… — скулю в сладкой муке.

Мне хочется активности, сама не знаю, какой именно, но мне хочется большего. Я наваливаюсь на Сашу боком, шире развожу ноги, и он погружает в меня палец.

Так еще лучше… Да-а… Вот так…

Я зажмуриваюсь, паникую, так боюсь, что все опять ускользнет, что возбуждение схлынет, и я снова разочарую Сашу. От этих мыслей я притормаживаю.

Саша же продолжает плавно вводить в меня палец, не сбиваясь с прежнего темпа, целует в шею и шепчет:

— Наслаждайся процессом, Женьк… Хрен с ним с результатом.

И это срабатывает.

Саша трахает меня средним пальцем и продолжает ласки снаружи. Возбуждение нарастает и переваливает за какую-то точку невозврата, когда я больше ни о чем не думаю, кроме того, что хочу, очень хочу, безумно хочу… Я не понимаю, чего я хочу, но не могу не хотеть… Это — все, что мне сейчас нужно.

— Давай... Ты близко… — издалека слышу Сашин шепот.

Трусь о его пальцы все быстрее, то запрокидывая голову, то выгибая шею, пока не хватаюсь за его руку между моих ног, чтобы вместе с ним отправить себя за край. Сладкая мощная вспышка ненадолго выбрасывает меня из реальности, пробирая до мозга костей и заставляя парить. Я разлетаюсь на искры, и в отдалении слышу, как Саша, обхватив меня за шею и целуя, хвалит, называя “горячей девочкой” и “умницей”.

Мое тело в его руках и под его губами окончательно обмякает. А между грудей собираются капли уже исключительно моего собственного пота.

Я смущена, вымотана, но я безумно рада, что у меня получилось. И пусть, это странно прозвучит, но я горжусь собой. Ведь я нормальная. С моим телом все хорошо. Я нормальная. Я нормальная!

— Жень? — Саша зовет меня спустя минуту или что-то около того.

— М? — я сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло.

— Можно взять у тебя интервью? — слышу веселье в его голосе.

— По поводу?

Саша гладит мой живот и вдруг сгребает пальцами мой лобок.

— Каково это? — с урчанием шепчет. — Твой первый оргазм?

— Ой, отстань, — отпихиваю его руку от того места, где она сейчас вот вообще лишняя.

Внизу живота все еще сладко ноет и слегка покалывает. Я чувствую тепло и то, какая я влажная там.

— Отстать? — смеется Саша, сотрясая меня за грудь. — Вообще-то, я чуть не отъехал на тебе пару раз сегодня. Я заслуживаю подробности. Ну поделись, Жень.

Не могу понять, он иронизирует надо мной или серьезно спрашивает.

Если шутит, то нафиг надо ему что-то объяснять, но, если нет…

— За кого ты меня держишь, чтобы просить таким поделиться?

— За удовлетворенную женщину, — выдыхает и сам при этом звучит с нескрываемым удовлетворением. — Я весь — внимание.

— Я сказала, отстань, — улыбаюсь в темноту.

— Расскажи, или я снова заставлю тебя кончить, — угрожает, скручивая мой