Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

– Я в этом почти не сомневаюсь. Подозреваю, что такого, как Сунил, могли бы бросить в камеру и забыть на пару месяцев, если бы кто-то не требовал быстрого суда. Я назначил ему адвоката.

Мэйзи смахнула слезу.

– Спасибо, мистер Айвор, – сказала она необычно тихим голосом.

У таких, как Сунил, не было иного выбора, кроме как защищать себя в суде самостоятельно. Судили их в один день со множеством других людей, замотанные судья и присяжные уделяли каждому по пять минут, если не меньше, и объявляли безусловно виновными. Но у Сунила теперь хотя бы будет адвокат.

– Спасибо, – благодарно произнесла Лайла.

Айвор коротко кивнул.

– Я буду на суде, обещаю, – сказал он Мэйзи. – Я буду свидетельствовать.

Он пытался говорить так, чтобы успокоить Мэйзи, однако Лайла догадывалась, что он что-то скрывает. Наверняка Айвор уверен, что дело решится не в пользу Сунила, – Лайла различала это в каждом его слове.

Она расправила плечи.

– Через два дня, Мэйзи. И у него есть адвокат.

Что бы ни думала Мэйзи, она просто кивнула. Не стала ни кричать, ни ругаться. Лайла смотрела на нее с опаской. Внезапно на вид девушка стала совсем юной. Ребенок, не более того. И она изрядно беременна. Чудовищно худа, беременна – и следующие несколько дней обещали быть для нее крайне тяжелыми.

Лайла бросила взгляд на Айвора, но он не смотрел на нее.

– Я обещаю, Мэйзи, – сказал он, – я сделаю все, что в моих силах.

– Я знаю, сэр… мистер Айвор.

– Есть еще кое-что, – сказала Лайла.

Она рассказала Айвору и Мэйзи о словах, с которыми ушел Джонатан. У нее не было свободной минутки обдумать их, но теперь в голове все прояснилось.

– Он вообще не собирался нападать на Тиффани Тристрам.

У Мэйзи вид был озадаченный, но лицо Айвора просветлело.

– Этот вопрос с самого начала не давал мне покоя. Беддингтону не было никакого смысла нападать на мою кузину.

Тут дошло и до Мэйзи.

– Так этот поганец хотел наброситься на меня… – Лайла была рада видеть, что к девушке хотя бы вернулись румянец и бодрость. От новостей Айвора она совершенно обмякла, но теперь снова воспряла. – Он думал, что набросился на меня!

Лайла кивнула.

– Это единственное объяснение случившемуся.

– Звучит разумно, – сказал Айвор. – Он пошел в розовый сад встретиться с вами, Мэйзи. Возможно, не найдя вас там, он прошел в мой кабинет, а может, двинулся на шум, который произвела Тиффани. В темноте он принял ее за вас. Тиффани довольно миниатюрная, ненамного крупнее вас. А слова, которые произнес Беддингтон во время нападения: «Ты меня хотела, да?» – казались мне бессмысленными.

Лайла строго посмотрела на девушку.

– Мэйзи, почему Джонатан хотел на тебя напасть?

Мэйзи приняла невинный вид, что немедленно вселило в Лайлу подозрения. Девчонка так ничего толком и не рассказала о своей встрече с Джонатаном.

– Откуда мне знать, почему этому поганцу что-то в голову взбрело, мисс Лайла? – спросила она.

– Если он не хотел давать тебе денег, зачем он вообще назначил тебе встречу? А если он назначил встречу, то почему хотел на тебя напасть?

– Не знаю, мисс. Он всегда был странный.

Лайла прищурилась, но Мэйзи заявила, что ей нужно идти, иначе другие слуги выгонят ее из дома за пренебрежение новыми обязанностями.

Убежала она так внезапно, что Лайла не успела подготовиться к тому, чтобы остаться наедине с Айвором. Оба молча смотрели на дверь, за которой исчезла Мэйзи.

– Я не должен был прошлым вечером так говорить с тобой. Мне чудовищно жаль.

Она взглянула ему в лицо. Это были не те слова, которые она ожидала услышать. Она думала, что он вообще не заговорит об этом. И ей следовало бы обрадоваться тому, что он заговорил, следовало броситься в его объятия.

Но она не могла. Айвор попросил прощения, однако лицо его было каменным, а взгляд таким, будто он едва знал ее.

– Разумеется, в том, что произошло с Генри Олстоном, твоей вины нет, – голос его прозвучал глухо. – Так же, как и с Беддингтоном в его доме. Я знаю это. Я всегда это знал. Обвинять тебя было непростительно с моей стороны. – Слова его были холодными и формальными.

Лайла едва дышала. Айвор замолчал. Он не смотрел на нее. Оба стояли лицом к двери. Внезапно Айвор отошел к окну и стал смотреть на улицу, вцепившись пальцами в подоконник. Все это было скверно. Он попросил прощения, но все было скверно. Гораздо хуже, чем если бы он явился к ней охваченный яростью и обрушился на нее, как в прошлый вечер.

– У моих родителей был худший брак из всех возможных.

Слова Айвора застали Лайлу врасплох. Этого она точно не ожидала услышать. Она медленно подошла к другому окну и встала там.

– Я догадывалась, – наконец сказала она.

Айвор не рассказывал ей о своих родителях, но любовные похождения Бенджамина Тристрама были секретом Полишинеля. Все о них знали.

– Сначала мой отец скрывал свои интрижки, – голос Айвора сделался равнодушным, в нем не было ни горечи, ни гнева, ничего. – Но моя мать о них узнала. Из мести она… – Он запнулся, затем продолжил: – Мальчиком я видел толпу мужчин, ожидавших, когда горчичная ее оденет. Мужчины были в доме постоянно. Отец заходил в гостиную и обнаруживал там кого-то из них… – Он снова запнулся, и Лайла судорожно сглотнула. – Длилось это недолго. Мать просто хотела поквитаться. Но отец отбросил всякую скрытность и с тех пор демонстрировал своих любовниц всему свету. Особенно он любил приводить их туда, где находилась моя мать или кто-то, кто мог бы рассказать ей. Жалкая, мелочная злопамятность – вот что это было. Даже при том, что мать лишь хотела дать ему отпор. Даже при том, что она не делала ничего хуже того, что делал он.

– Я не знала. Я…

– Я не прошу тебя сочувствовать мне. – Его голос был так резок, что Лайла застыла и прижала пальцы к губам. – Я лишь рассказываю тебе, как все было. Я приношу извинения за вчерашний вечер. Я был совершенно не прав. Но дело обстоит так и никак иначе. Я не предназначен – никогда не был предназначен – для брака.

– Но я никогда не просила тебя о браке! – слова сами сорвались с ее губ; к глазам подступили слезы, и Лайла изо всех сил заморгала.

– Однако я его практически предложил.

Его слова повили в тишине. Каждый стоял у своего окна и смотрел на улицу. Сердце Лайлы билось так сильно, что, казалось, сейчас