Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

– Мы почти не знаем друг друга, – тихо проговорила она. – О каком браке ты говоришь?

На этот раз тишина длилась так долго, что почти обратилась в звук. Затем Айвор сказал:

– Думаю, иногда просто сердце подсказывает.

Она стиснула платье на груди. Иногда просто сердце подсказывает.

– Брак не для меня, мисс Марли, – снова заговорил он. – Я никогда не был к нему расположен. Я знаю, что брак делает с людьми. Я наблюдал его ужасы – малые и большие.

– Значит, мы не будем вступать в брак, – ее голос был так тих, что, казалось, Айвор ее не услышит. В горле жгло. В груди щемило.

– Я могу лишь попросить прощения.

– Не нужно, – все, что она смогла выговорить, вперившись немигающим взглядом в небо, залитое солнечным светом.

Айвор еще постоял у своего окна, потом Лайла услышала шаги: он направился к двери.

Он собирался уйти. Он сказал все, что намеревался сказать. И собирался уйти.

– Ты боишься, – произнесла она шепотом.

Айвор Тристрам боялся. Боялся, что все полетит к чертям. Боялся, что только к чертям все и может полететь. Как будто чем сильнее разгорались его чувства все эти недели, тем больше он укреплялся в уверенности, что все разрушится. Лайла хотела сказать, что ее чувства к нему тоже наполняли ее страхом. Она боялась потерять его, боялась, что с ним случится какое-то ужасное несчастье, что его любовь к ней угаснет, что для него с самого начала это было лишь мимолетное увлечение.

Она хотела сказать, что ее любовь к нему подобна страху. Но не находила слов.

Айвор остановился в дверях, но не ответил ей.

Лайла встряхнула головой.

– Мы должны действовать сообща, чтобы попытаться спасти Сунила.

– Я обещал, что сделаю все, что в моих силах. И сделаю.

– Вместе со мной.

– Конечно, вместе с тобой.

– Но что потом? – Она отвернулась от окна.

Айвор, стоявший в дверях, наконец-то смотрел ей в лицо.

– Я не думаю, что суд будет благосклонен к Сунилу.

Она стиснула руки.

– Дай мне один – сегодняшний – день, чтобы выяснить, что еще я могу сделать. А завтра… завтра, может быть, прокатимся в парке? – Холодность ушла из его черт, в голосе больше не было ни горечи, ни резкости. Одна лишь вежливость. Сейчас он говорил о делах.

Лайла скрипнула зубами и заставила себя улыбнуться, невзирая на боль в груди. О, в делах она знала толк.

– Разумеется, мистер Тристрам. – Сверкнув глазами, она присела в легком реверансе. – Я приеду в парк. Ни за что на свете не пропустила бы прогулку с вами.

Похоже, ее тон – к ее радости – задел Айвора. Губы его плотно сжались. Затем он кивнул и вышел из гостиной.

Глава 31

На следующий день Лайла наряжалась на прогулку в парк с особым тщанием. Она надела свою лучшую сатиновую амазонку. Амазонки обычно шьют из тканей темных цветов, чтобы на них не так сильно выделялись брызги грязи и пятна, и наряд Лайлы тоже был темным. Но не темно-зеленым, синим или коричневым – юбка была ярко-сиреневая, с каймой из желтых вышитых роз, а жакет – ярко-фиолетовый. Юбка, разумеется, была достаточно широкой, чтобы удобно было ездить в мужском седле. Амазонка идеально облегала фигуру, подчеркивая ее широкие плечи и тонкую талию. На ноги она натянула любимые джодпуры.

Из лошадей она выбрала Полли – после нескольких дней простоя та пребывала в игривом, озорном настроении.

Роджер в кружевной полумаске, как всегда, ехал следом. Вначале Лайла позволила Полли порезвиться и повыделывать свои любимые коленца, но потом, приструнив кобылку, подозвала Роджера.

Помолчав немного, грум сказал:

– Мисс Лайла, люди меня спрашивают, надену ли я на Брайтонские бега новую маску?

Черт, когда же прекратят судачить о ее участии в бегах? Она уже и думать забыла о них, но то и дело кто-нибудь напоминал. Внезапно ей подумалось, что было бы чудесно рискнуть, хотя бы для того, чтобы хорошенько позлить Тристрама, который не желал, чтобы она устраивала спектакль.

– На бега или не на бега, тебе нужна новая полумаска. С золотыми кружевами, думаю. Пошикарнее.

Роджер ухмыльнулся.

– Бетти поможет мне такую подыскать. – Он отчаянно покраснел. – Пусть и не видит, а все равно во всем разбирается.

Лайла покосилась на него. Роджер и Бетти!

– Да, удивительно, какое у нее острое зрение в своем роде. У Бетти потрясающие руки, – добавила она.

Теперь Роджер стал совсем пунцовым, и Лайла не смогла сдержать улыбки.

– Могу я поздравить тебя, Роджер?

Он выпрямился на своей низкорослой лошадке.

– Я бы никогда ничего не сделал без вашего разрешения, мисс Лайла. И сказать по правде, Бетти меня бы убила, если б я такое удумал.

Лайла рассмеялась.

– Да уж. Ну что же, я вас благословляю. Вы оба меня покинете?

– Нет, мисс Лайла. Мы бы ни за что от вас не ушли. Пока мы вам нужны. А вы… вы бы выкинули нас, если бы мы… если бы мы решили…

– Пожениться? Нет, дурачок. Конечно, я бы вас не выкинула. Ты не представляешь, как долго я ждала, что Уолшем и миссис Уильямс сойдутся, но подозреваю, что с Уолшемом случится апоплексический удар, если я об этом заикнусь. – Помолчав, она пробормотала: – Может, и стоит об этом заикнуться.

Роджер ухмыльнулся и коснулся рукой шляпы.

– Думаю, рано или поздно вы так и сделаете.

– Только если он совсем меня допечет.

Внезапно грум приотстал, и Лайла заметила Тристрама – не Айвора, он перестал быть для нее Айвором и уже никогда не будет. Она выпрямилась в седле.

– Как чудесно видеть вас, мистер Тристрам. Я была невозможно огорчена тем, что вчера вечером вы не посетили мой салон.

Лайла видела, как Айвор довольно дружески кивнул Роджеру, но теперь выражение лица у него было совсем не дружеским. «Он раздосадован», – с глубоким удовлетворением подумала наездница и улыбнулась так широко, как только могла. Такую улыбку, пожалуй, можно было бы назвать ошеломительной.

– Боюсь, у меня были другие дела.

– Разумеется, мистер Тристрам. Вы человек занятой. Но все же мой салон без вас казался пустым.

Его губы сжались.

– Неужели прошлым вечером вам не хватало мужчин для развлечения?

Touché![10]

– О, но сколько бы мужчин ни было в салоне прошлым вечером, в данный момент все мое внимание приковано к вам.

Его подбородок дрогнул. Ха! Этого он не ожидал, усмехнулась про себя Лайла. Брак, видите ли, не для него, но он, вероятно, предположил, что если бы брак был подходящим вариантом, она бы сразу опрокинулась