Незаконченные дела - Ребекка Яррос

увидев, что письмо адресовано Констанс. Не то чтобы кто-то посылал ей почту. Ее родители так и не соизволили ответить на ее письма после замужества, хотя Констанс по-прежнему регулярно получала весточки от их матери.

Они никогда не спрашивали о Скарлетт.

Плечи Констанс опустились на дюйм, и она как можно тише вскрыла конверт.

— Это от мамы.

Скарлетт слегка сжала ее руку.

— Возможно, оно будет завтра, — она слишком хорошо знала, каково это — ждать письмо от любимого человека.

Констанс кивнула и опустила конверт под стол.

Скарлетт слегка подвинула свой стул, закрывая Констанс от колючего взгляда Картрайт, чтобы ее не застали за чтением во время совещания.

— С этим разобрались, — начала Картрайт. — Вы все должны были ознакомиться с новыми стандартами, предоставленными вам на брифинге на прошлой неделе. Я рада сообщить, что с момента введения получасовых норм у нас не было ни одного опоздания на рабочее место. Отличная работа. Есть ли вопросы по поводу изменений в политике на прошлой неделе?

— Правда ли, что 71-ю собираются перевести?

Сердце Скарлетт замерло.

Нет. Не так скоро. В голове крутились все возможные варианты. У них еще не было достаточно времени, кроме того, она могла прибегнуть ко многим мерам, чтобы ее перевели вместе с Джеймсоном — если их вообще направят туда, где есть оперативный центр.

Сотрудница отдела Картрайт вздохнула с явным разочарованием.

— Хенсли, я не понимаю, какое отношение это имеет к изменениям в политике, которые произошли на прошлой неделе.

Женщина помоложе покраснела.

— Это... изменит место базирования самолетов?

Раздался коллективный стон.

— Отличная попытка, но нет... — Картрайт обвела взглядом стол, ненадолго остановившись на Скарлетт. — Хотя я понимаю, что многие из вас, вопреки советам, испытывают эмоциональную привязанность к членам эскадрильи «Орел», я напомню вам, что это, откровенно говоря, не наше дело, куда будет направлено это подразделение теперь, когда оно полностью готово к работе.

Дюжина тоскливых вздохов наполнила конференц-зал, но Скарлетт не было в их числе. Она была слишком занята преодолением эмоциональной опустошенности, чтобы вздыхать так, словно страдала всего лишь от влюбленности.

— Девочки, — простонала Картрайт. — Хотя я могла бы использовать это как возможность напомнить вам о вашей ответственности за достойное поведение, я не стану этого делать, — и все же эта фраза, конечно же, прозвучала. — Я скажу лишь, что слухи есть слухи. Если бы мы верили каждому слову, которое попадает к нам в уши, мы бы уже были на полпути к Берлину, и я думаю, что вы...

Констанс начала нервничать рядом со Скарлетт, сжимая письмо так сильно, что сестра ожидала увидеть, как ее ногти проткнут бумагу.

— Констанс? — прошептала Скарлетт, ее дыхание сбилось от ужаса в глазах сестры.

Крик Констанс заполнил комнату, звук пронзил грудную клетку Скарлетт и ледяным кулаком схватил ее сердце. Скарлетт потянулась к запястью Констанс, но крик уже превратился в горестный плач, переходящий в рыдания, сотрясающие ее плечи. — Милая? — тихо сказала она, осторожно повернув лицо Констанс к себе. Слезы не просто текли по ее лицу — они бежали непрерывной полосой.

— Он. Мертв, — слова Констанс вырывались между рыданиями. — Эдвард. Погиб. Была бомбардировка... — ее подбородок опустился, а рыдания становились все сильнее и сильнее.

Эдвард.

Глаза Скарлетт на мгновение закрылись. Как мог умереть голубоглазый мальчик, который вырос вместе с ними? Он был такой же неотъемлемой частью их жизни, как и их собственные родители.

Он был родственной душой Констанс.

Скарлетт заключила Констанс в объятия.

— Мне так жаль, милая. Очень, очень жаль.

— Помощница начальника отдела Стэнтон, вам нужно вывести сестру из комнаты, если она не может сама себя контролировать, — огрызнулась Картрайт.

— Я позабочусь о ней, если мы можем быть свободны, — Скарлетт вздрогнула увидев все эти взгляды. Подобные проявления не будут терпеть, независимо от того, насколько они оправданы. На Констанс навесили бы ярлык истерички. Девушек, не сумевших подавить свои эмоции, снимали с должности и больше никогда не видели.

Картрайт сузила глаза, но кивнула.

— Потерпи еще секунду, — шепотом умоляла Скарлетт сестру, обхватывая Констанс за плечи и поднимая ее на ноги. — Пойдем со мной, — еще один шепот. Так быстро, как только могла, не споткнувшись, Скарлетт вывела Констанс из комнаты для совещаний. В коридоре было довольно тихо, но все же недостаточно уединенно. Она открыла дверь в небольшое помещение — склад припасов, затем затащила сестру внутрь и закрыла дверь, прислонившись к единственной пустой стене, крепко прижав Констанс к себе. Когда ее колени подкосились, Скарлетт сползла на пол вместе с ней, слегка покачиваясь, пока Констанс всхлипывала, судорожно вдыхая воздух, уткнувшись ей в плечо.

— Я держу тебя, — пробормотала она, гладя сестру по волосам. Если бы она могла что-то сделать, чтобы избавить ее от боли, она бы это сделала. Почему она? Почему Констанс, в то время как возлюбленный Скарлетт каждый день рисковал своей жизнью? Ее зрение затуманилось. От этого она не могла защитить Констанс. Она ничего не могла сделать, кроме как обнять ее. Слезы катились из ее глаз, оставляя за собой мокрые, холодные полосы.

В конце концов дыхание Констанс выровнялось настолько, что она смогла говорить.

— Его мама рассказала об этом, — объяснила она, все еще сжимая в руке скомканное письмо.

— Это случилось на следующий день после его последнего письма. Он мертв уже почти неделю... — ее плечи поникли, когда она еще сильнее прижалась к Скарлетт. — Я не могу... — она покачала головой.

В дверь громко постучали.

— Оставайся здесь, — приказала Скарлетт сестре, быстро встала и, потирая щеки, поспешила к двери. Она подняла подбородок, увидев по ту сторону Картрайт, и вышла в коридор, закрыв дверь, чтобы дать Констанс как можно больше личного пространства.

— Кто погиб? — спросила Картрайт в той прямой манере, которую ценили военные.

— Ее жених, — все эмоции, подкатившие к горлу, были подавлены. Позже она сможет почувствовать это. Позже она сможет свернуться калачиком в объятиях Джеймсона и поплакать о друге, которого она потеряла, о любви, которой лишилась ее сестра. Позже... но не сейчас.

— Я сожалею о ее потере, — Картрайт сглотнула, посмотрела в коридор и обратно, как будто ей тоже нужно было успокоиться, а затем подняла подбородок. — Хотя обстоятельства вашего происхождения позволяют вам обоим рассчитывать на определенное... снисхождение, я бы не выполнила своих обязанностей, если бы не предупредила о том, что она не может позволить себе еще одну подобную выходку.

— Я понимаю, — Скарлетт не понимала, но посетила достаточно лекций об эмоциональной устойчивости, чтобы знать, что чувства не были чем-то, чего можно было бы избежать.

— Никогда, — Картрайт подняла брови и тихо произнесла.

— Этого больше