Незаконченные дела - Ребекка Яррос

Она чувствовала себя измотанной и полностью удовлетворенной, когда ее губы изогнулись вверх.

— Если бы я знала, что ты на это способен, мы бы не стали ждать.

Он рассмеялся, и звук раздался из его груди.

— Я рад, что мы это сделали. Это был лучший день в моей жизни, миссис Стэнтон.

— И в моей тоже, — ее сердце забилось при новом имени. Она действительно принадлежала ему. — Жаль только, что у нас нет времени на медовый месяц, — как бы то ни было, утром они оба должны были заступить на службу.

— Каждая ночь нашей жизни будет нашим медовым месяцем, — он погладил ее по щеке. — Я собираюсь провести остаток своей жизни, делая тебя безумно счастливой.

— Ты уже меня осчастливил, — она посмотрела на свои пальцы, которые скользили по рельефным мышцам его руки. — Когда мы сможем заняться этим снова? — желание обладать им только усилилось.

— Тебе больно? — его глаза наполнились беспокойством.

— Нет. Немного побаливает, но не сильно.

— Тогда прямо сейчас, — он поцеловал ее и начал все сначала.

Глава пятнадцатая

Ноа

Скарлетт, моя Скарлетт,

Как ты, моя душа? Как ты думаешь, ты сможешь привезти сюда розы? Мне неприятно думать, что вы с Констанс проделали всю эту работу только для того, чтобы оставить их. Обещаю, когда мы доберемся до Колорадо, я создам для тебя сад, откуда тебе никогда не придется уезжать, и уголок в тени, где ты сможешь сидеть и писать в солнечные дни. Я построю твое счастье своими собственными руками. Боже, я скучаю по тебе. Надеюсь, в ближайшие дни я найду для нас жилье, потому что без тебя я схожу с ума. Поцелуй за меня нашего сладкого мальчика.

Я люблю тебя всей душой,

Джеймсон

Используй отказ.

Этого не должно было случиться. Подписав контракт, я обещал закончить книгу, и я это сделаю. Но сдержать слово означало сблизиться с единственной женщиной, которую мне хотелось целовать до потери сознания, пока она загоняла меня в угол.

Это была опасная территория, но я старался не обращать на это внимания. Джорджия запутала меня так же, как и эта проклятая книга. Эти две вещи были так тесно переплетены, что я не мог их разделить. Она была такой же упрямой, как Скарлетт при первой встрече с Джеймсоном, но, в отличие от Джеймсона, у меня не было Констанс, которая могла бы мне помочь.

В отличие от Скарлетт, сердце и доверие Джорджии уже были разбиты.

С Джорджией отношения были равны нулю, а с книгой я оказался в тупике.

Джорджия была права. Скарлетт не была персонажем, она была реальным человеком, который действительно любил Джорджию. Учитывая то, что я успел увидеть со стороны ее матери и бывшего засранца, она могла быть единственным человеком в мире, который действительно безоговорочно любил Джорджию.

Именно об этом я думал, стоя на крыльце дома Джорджии с последней просьбой и охапкой того, что, как я надеялся, должно было стать проявлением доброй воли. Я пробыл в Колорадо две недели, поднялся на две несложные вершины, и со вчерашнего дня у меня были готовы две сюжетные линии. Через несколько дней у меня останется всего два месяца до дедлайна.

— Привет, — с неловкой улыбкой сказала она, открывая дверь.

— Спасибо, что согласилась встретиться со мной, — когда-нибудь я привыкну к тому, что эти глаза сбивают меня с ног, но сегодня был не тот день. Ее волосы были приподняты, обнажая длинную линию шеи. Мне захотелось провести губами по ней, а потом...

Прекрати.

— Нет проблем, проходи, — она отступила назад, и я вошел в дверь.

— Это тебе, — я осторожно передал ей закрытый пленкой корень, чтобы она не поранилась о колючки растения, растущего выше. — Это английская чайная роза, которую удачно назвали «Скарлетт Найт». Я подумал, что она может подойти для сада, — возможно, это был самый неловкий подарок, который я когда-либо дарил, но я дарил его, потому что каким-то образом чувствовал, что крошечная голубая коробочка не тронет эту женщину.

— О! Спасибо, — она улыбнулась, искренне и по-настоящему, когда взяла растение, оценивая его взглядом садовника. Я хорошо знал этот взгляд. Он был у моей матери. — Она прекрасна.

— Не за что, — мой взгляд скользнул по столу в холле и остановился на вазе. Края стеклянной волны имели такую же форму, как и у скульптуры в Нью-Йорке. — Это ведь ты сделала, да?

Ее внимание переключилось с розового куста на вазу.

— Да. Сразу после возвращения из Мурано. Я провела там лето, подрабатывая после первого курса.

— Ух ты. Это поразительно, — как кто-то, способный на такое, просто остановился? И что за мужчина женился на женщине с таким огнем, а потом резко погасил его?

— Спасибо. Мне нравится это, — на ее лице появилось тоскливое выражение.

— Ты скучаешь по этому? По скульптуре?

— В последнее время, — она кивнула. — Я нашла идеальное место для студии, но не могу позволить себе такие расходы.

— А стоило бы. Уверен, у тебя не будет проблем с продажей работ. Черт, я бы стал твоим первым клиентом.

Ее взгляд переместился на меня, и это снова была та неописуемая связь, которая не давала мне спать по ночам, думая о ней.

— Я должна поместить это в оранжерею.

— Я пойду с тобой, — предложил я, сглатывая комок нервов, который подкатил к горлу, словно мне снова было шестнадцать.

— Хорошо, — она провела меня через кухню и заднюю дверь, но вместо того, чтобы направиться прямо в сад, повернула налево и повела меня по внутреннему дворику к оранжерее.

Последовав за ней в стеклянное здание, я почувствовал, что влажность почти навевает тоску по дому. Размеры и разнообразие цветов здесь впечатляли. Пол был вымощен мхом, а в центре даже был небольшой фонтан, который заглушал все звуки из внешнего мира ровным журчанием воды.

— Ты сама за этим ухаживаешь? — спросил я, пока она несла куст розы к скамейке с горшками.

— Боже, нет... — фыркнула она. — Может, я и разбираюсь в растениях, но садовником была бабушка. Я наняла профессионала около пяти лет назад, когда она окончательно начала сбавлять обороты.

— В девяносто пять лет, — добавил я.

— Ее было не остановить, — ее улыбка была мгновенной, а еще она действовала как тиски на мою грудь. — Она очень злилась на меня. Говорила, что я строю гипотезы о ее здоровье. Я возразила, что просто экономила время, необходимое ей для полива.

— Ты строила гипотезы о ее здоровье, — уголки