Твои валентинки - Анастасия Стер

class="p1">Уверена, именно там мистер Великан и хранит все свои извращения. Иначе для чего запирать старинную дверь в глубине навороченных апартаментов?

Как хорошо, что я теряю интерес. Даже собираюсь уйти, но тут мое внимание привлекает пейзаж за панорамным окном.

И как я раньше не заметила?..

Вильямсбургский мост[16] словно на ладони. Снег запорошил его, будто сахарной пудрой, и продолжает сыпать сверху миллионами искрящихся бриллиантов.

Медленно подхожу ближе и замираю. Бесподобное зрелище. Настоящая сказка…

– Правда или ложь? – раздается за моей спиной.

Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь, потому что этот басистый глубокий голос невозможно спутать ни с каким другим.

– Я не играю.

– Если ты пришла в мой дом – значит, играешь по моим правилам.

Слышу, как Аро Торн, опираясь на трость, приближается ко мне.

– Правда или ложь? – повторяет он, подойдя вплотную, но я продолжаю таращиться в панорамное окно, выпрямившись, словно струна.

– Я могу уйти, – выдыхаю, не поворачиваясь, но чувствую, как его дыхание оседает на моем затылке.

– Можешь. Но стоишь здесь, будто ждешь, чтобы я тебя остановил.

– Ошибаешься. Не жду.

– Я не ошибаюсь. А ты лжешь.

Я сглатываю. В чем-то он прав, но я не желаю признавать его правоту.

– Вообще-то я хотела уйти, но меня привлекла вон та запертая дверь, – я разворачиваюсь к нему лицом, указывая пальцем на объект моего любопытства.

– Успела проверить? – ухмыляется он.

– Кажется, когда ты приглашал меня в свой дом, то сам позволил делать то, что захочется.

– А ты уверена, что хочешь туда попасть? – он прищуривается, кивая в сторону старой двери.

– А ты уверен, что хочешь меня туда впустить?

Аро не отвечает и, не сводя с меня глаз, принимается расстегивать пуговицы на своей рубашке. Сверху вниз. Одна… Вторая… Третья…

Я сглатываю и не двигаюсь. Стараюсь не подать вида, когда сама горю изнутри.

Что он задумал?

И почему я не бегу?

Я лишь как загипнотизированная смотрю на его крепкое тело, вздымающуюся грудь и грубые руки и безмолвно приоткрываю рот, будто хочу запротестовать, но удается лишь облизнуть пересохшие губы.

К черту ложь и отрицание – Аро Торн сложен, как бог. И трость в его руке нисколько не ослабляет магнетическую ауру, наоборот – придает этому мужчине загадочности.

– Открывай, – долетают до меня его слова, и только тогда я замечаю на его шее тонкую цепочку, где рядом с кулоном штурвала висит небольшой ключ. – Если не боишься.

Аро

С виду робкая и застенчивая, незнакомка оказалась той еще любопытной хулиганкой с острым языком. Люблю таких. С дерзкими девушками всегда интереснее играть. А я люблю играть. Люблю подогревать эмоции и создавать провокационные ситуации. От этого секс происходит быстрее и получается в разы лучше, чем ожидаемый исход любого вечера.

Не понимаете, о чем я?

Объясняю.

Але́кса – это та, что с заячьими ушками, – готова раздвинуть ноги, даже если я затащу ее в туалет.

Скучно.

Я делал так уже десятки раз в десятках городов и стран. Быстрый перепихон без имен и контактов для обратной связи. Когда я был моложе, это казалось забавным, но сейчас я потерял к пустышкам всякий интерес. Теперь мне нравится создавать собственную игру: хищник и добыча, провокатор и жертва, демон-искуситель и ангел. И сегодня я хочу поиграть с ней – моей добычей, жертвой, ангелом – девушкой, имени которой я до сих пор не знаю, но от которой почему-то не могу оторвать глаз.

Ее волосы цвета холодной сирени с отливом платины мерцают в огнях ночного города. Ее суровый взгляд с вызовом устремляется мне прямо в глаза. Я считал, что смутил ее, когда нарочно расстегнул рубашку, но эта бестия без раздумий шагает вперед, встает на носочки и тянется к моей шее, чтобы снять цепочку с ключом. Ей приходится прильнуть к моему торсу, и я чувствую, как упругая грудь вдавливается в мои мышцы.

Черт побери.

У меня встает.

И она точно это чувствует, потому что замирает в неловком молчании, не решаясь отпрянуть от моего тела.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, кладя ладонь на ее тонкую талию.

– Уинтер, – сглатывает она, сжимая в кулаке между наших тел ключ от моей тайной комнаты.

– Подумай дважды, Уинтер, прежде чем войти туда, – шепчу я, склонившись к ее уху.

Мне чертовски нравится, как пахнет эта девушка. Я делаю глубокий вдох и даже прикрываю глаза.

– Я всегда смогу сбежать. Ты ведь меня не догонишь.

– Верно. Но я никого здесь не удерживаю, Уинтер. У меня нет необходимости прибегать к физической силе. Все проще. Где-то на уровне животных инстинктов.

– Вот как… – вздыхает она, а затем сама кладет ладонь мне на шею и тянется к моему лицу, вынуждая меня склониться еще ниже. – Тогда я в безопасности. Ведь я не животное. И держу свои рефлексы под контролем. Надеюсь, что и у тебя нет с этим проблем.

Она отшагивает в сторону, заставляя меня глухо рассмеяться.

Забавная.

Сегодня мне будет очень весело.

* * *

Уинтер вздергивает подбородок, встряхнув своими волосами странного цвета, и направляется к двери моей тайной комнаты. Если честно, не знаю, почему позволяю ей так легко туда попасть. Изначально я думал, что она не решится и сбежит, но все же она здесь, с ключом, который сама же сняла с моей шеи, и теперь она вставляет его в замочную скважину и без толики сомнения толкает дверь.

Она проходит внутрь, а я не спеша следую за ней и закрываю за нами дверь.

Уинтер молчит. Медленно оглядывает помещение, будто ищет что-то конкретное, и не произносит ни звука. Наблюдая за ней, я усаживаюсь в кресло напротив панорамного окна и кладу поврежденную ногу на пуф.

– Странно… – вдруг раздается ее голос. – Куда же подевались все извращения?

Я захожусь вибрирующим грудным смехом.

– Ожидала увидеть плети и анальные затычки?

– Хотя бы парочку поясов со страпонами, – равнодушно отвечает она.

– А у тебя весьма нестандартные вкусы.

– Как и у тебя, – Уинтер подходит к стеллажу с моей огромной коллекцией виниловых пластинок и вытаскивает альбом, который я привез из Южной Африки. – Что это такое?

– Домо, – поясняю я. – Что-то типа джаза с африканскими мотивами.

– А это? – она показывает пластинку, которую я выкупил у коллекционера из Индии.

– Вот с ней поаккуратнее, пожалуйста. Слишком ценный экземпляр.

– Извини.

Уинтер ставит пластинку обратно, отступает на пару шагов и еще раз оглядывает стеллаж, который я собираю и пополняю всю свою жизнь.

– Дотянись до третьей полки во втором ряду. Пятая пластинка слева, – направляю я, и она тут же исполняет.