Останусь, клянусь - Нора Томас

– Ладно, – выдыхаю я. – Но, если что, на этой неделе мне и правда много не надо – Джексон и я сцепились, и он, так сказать, добровольно-принудительно отправил меня в оплачиваемый отпуск. Сказал, встретимся в следующий понедельник и решим, как быть с моим будущим в Philips and Grant.

Киран резко напрягается, едва я заканчиваю говорить:

– Прости, что он сказал?

– Все в порядке. Просто его самолюбие слегка покоцали, вот он и сорвался. Зато теперь у меня куча свободного времени на разведку.

Он натягивает на лицо улыбку, не ту ленивую, фирменную ухмылку, к которой я привыкла, а что-то натянутое, не по-настоящему. Он старается сделать вид, что все нормально. Или хочет, чтобы я так подумала. Пока не решила, что из этого хуже.

– Ты права, у него просто эго встало поперек горла. – Он целует меня в щеку, разворачивается и уходит в кабинет, насвистывая.

Киран Бирн свистит. И это ни хрена не радует – это пугает.

– Ки… Киран, почему у меня ощущение, будто ты сейчас собираешься натворить какую-то хреню?

Я захожу в кабинет как раз вовремя, чтобы поймать ту самую озорную улыбку, которую он так любит мне дарить.

– Я? Да ты что. Оскорбительно даже. Я бы никогда.

Фальшивое возмущение в его голосе звучит так нарочито, что мне и думать не надо, он собирается поговорить с Джексоном.

Я бросаю на него самый суровый взгляд:

– Киран, я серьезно. Дай мне самой с этим разобраться.

На лице у него тут же появляется раздражение:

– Ладно, пусть тогда продолжает вести себя как обиженная принцесса и ведет себя не справедливо по отношению к тебе. Как скажешь, Mo Stóirín.

Я едва сдерживаю смех от его драматизма и в ответ прижимаюсь губами к его шее, прямо под челюстью:

– Спасибо, Ки.

Он глубоко выдыхает, сбрасывая напряжение, и разворачивается к столу.

– Ладно, у нас есть несколько часов. Начнем с блокнота и пойдем по списку.

* * *

Мы уже несколько часов изучаем блокнот, когда раздается звук лифта – кто-то приехал. Киран все еще пытается расшифровать мой кошмарный почерк времен первых записей, а я, параллельно, собираю мозаику из собственных воспоминаний и строк, нацарапанных в подростковом возрасте. Раздается стук по дверному косяку, и я поднимаю взгляд, на пороге появляется Деклан. Меня каждый раз удивляет, насколько Киран и его братья похожи друг на друга. Серьезно, кроме пары сантиметров роста, оттенка волос и цвета глаз, между ними почти нет отличий.

Пока Киран и Деклан обмениваются приветствиями, я собираю все, над чем мы работали. Дело не в том, что я пытаюсь что-то скрыть от остальных. На самом деле, я почти уверена, что сегодня вечером мне все равно придется рассказать. Просто я хочу, чтобы они узнали это от меня, а не из моего красного, потертого, едва живого блокнота, если вдруг он попадется кому-то на глаза. Когда все убрано, я поднимаю взгляд на Деклана. Он – с характером. У него та же харизма, что и у остальных, с ним легко говорить, легко находиться рядом. Но в нем есть еще нечто. Что-то, что не видно сразу, но не ускользает от таких, как я. Боль всегда узнает боль. Безошибочно. Но я не из тех, кто сует нос в чужие дела. Если только это не касается Кирана. Или тех, за кем мы теперь охотимся.

Деклан кивает мне, руки глубоко в карманах, покачивается на пятках:

– Привет, Бритт.

Я в ответ так же коротко:

– Деклан.

Позади меня раздается тихий свист – Киран.

– А почему тут внезапно стало градусов на пятнадцать холоднее?

Я еще не успеваю сказать, что вообще не понимаю, о чем он, как в комнату влетает Райан – вальяжный, как будто все здесь принадлежит ему. Он хлопает Ки по плечу в какой-то своей особой рукопожатно-обнимательной манере, а потом без предупреждения подхватывает меня, прижимает к себе в медвежьи объятия и крутит, как ребенка.

– Привет, Храбрая девочка.

У меня глаза лезут на лоб – это прозвище использует только Киран. И, судя по глухому рыку у меня за спиной, Кирану это тоже совсем не понравилось.

– Райан, – рявкает Киран с такой интонацией, что в воздухе будто статика повисает.

Райан тихо усмехается, вполне довольный тем, как Киран на это среагировал.

– А что? Ты серьезно думаешь, что я не имею права отметить, какая она храбрая, после того, что было в последний раз?

Деклан тут же встревает, голос звучит с интересом:

– А когда ты ее в последний раз видел, Рай?

Глаза у Райана округляются, но он быстро берет себя в руки:

– Да так… на днях. То, что она вас всех недолюбливает, не значит, что ко мне это относится.

Ну конечно. Именно в этот момент в комнату заходят еще четверо. Все как на подбор – каштановые волосы, зеленые глаза и самодовольные ухмылки. Отлично. Пойду умру от стыда где-нибудь в углу. Один из близнецов, похоже, успел уловить фразу Райана, потому что, даже не успев как следует войти, уже лезет в разговор:

– Кто нас недолюбливает и за что? Между прочим, я вел себя просто безупречно в последнее время.

Мак, проходя мимо, хлопает его по затылку:

– Это потому что у тебя сезон, и ты почти в плей-офф вышел, а не потому что внезапно решил стать святым.

Они один за другим проходят внутрь, кивая мне и Кирану в знак приветствия. Вслед за ними заходят еще двое мужчин, которых я не знаю, и я неожиданно ощущаю благодарность за то, что этот офис по размеру как моя квартира, иначе мы тут просто не уместились бы. Ки берет меня за руку и проводит за свое кресло, указывая на большое мягкое кресло рядом. Я сажусь, а он встает за мной, опираясь предплечьями на спинку своего кресла. Этот жест – словно он передает мне управление, а сам становится за моей спиной, готовый поддержать в любую секунду – сносит меня с ног. Хорошо хоть я уже сижу. Его братья это замечают. Большинство из них едва сдерживают улыбки.

– Сейчас Бриттани все скажет сама, но прежде чем она начнет, я хочу кое-что прояснить: все,