Останусь, клянусь - Нора Томас

– В кабинет. Живо. Через сорок пять секунд ты должна быть голая и лежать на моем столе.

Она прикусывает нижнюю губу, явно решая – устраивать сцену или подчиниться. В итоге разворачивается и убегает обратно в кабинет. Я медленно ослабляю светло-голубой галстук, расстегиваю манжеты и закатываю рукава до предплечий. Даю ей фору, пусть немного посидит в ожидании. Снимаю угольно-серый жилет, аккуратно кладу его на спинку дивана. Слышу, как она устраивается на столе, и вены наполняются током. Я не из тех, кто может ждать вечно. И мое терпение только что закончилось.

Чем ближе я подхожу к открытой двери кабинета, тем стремительнее становится мой шаг. У самого входа я заставляю себя остановиться – просто чтобы впитать то, что вижу. Она сидит спиной ко мне, на самом краю стола. Совершенно обнаженная, клубнично-рыжие волны волос мягко ниспадают на ее спину, будто нарисованные. Руки лежат по бокам, упираясь в стол. Бедра раздвинуты, словно воплощение самой грязной мужской фантазии. Бесшумно стягиваю с шеи галстук, подхожу сзади, стараясь не издать ни звука, и аккуратно надеваю его ей на глаза. Ее тело тут же напрягается, замирает в ожидании.

– Это всего лишь я, детка. Дыши, мы здесь вдвоем. Ты мне доверяешь?

– Как своей жизни, – выдыхает она, едва не задыхаясь. Она напугана… но возбуждена.

– Какое у тебя стоп-слово?

– Стоп.

– Такая чертовски хорошая девочка, – шепчу я, и она расцветает под моей похвалой. Я легко провожу кончиками пальцев по ее спине, по плечам, потом обхожу ее спереди, склоняюсь и беру в рот уже затвердевший сосок, жадно всасывая его.

Ее голова откидывается назад с протяжным стоном, пальцы сами собой зарываются в мои волосы, притягивая меня ближе. Я дразню ее второй сосок, перекатывая и пощипывая его между пальцами, а потом меняю стороны. Она начинает умолять – хрипло, срывающимся голосом, просит дать ей больше. Как я вообще могу ей отказать?

Убираю ее руки со своей головы и опускаю на край стола, заставляя крепко вцепиться пальцами в кромку. Отодвигаю офисное кресло, сажусь и устраиваюсь поудобнее.

– Руки не двигать. Если ты это сделаешь, я накажу тебя. Ты поняла?

– Да, сэр, – выдыхает она с придушенным стоном.

Рычание вырывается из глубины моей груди, когда член становится до боли твердым в моих брюках. Я наклоняюсь и покрываю поцелуями ее низ живота, не пропуская ни одного шрама, ни одной яростной полоски, что пересекают ее кожу до самых бедер. Потом осторожно раздвигаю ее ноги шире, чтобы увидеть то место, где мне нравится быть больше всего.

Ее киска вся мокрая от возбуждения, и мне просто нужно пару секунд, чтобы на нее насмотреться. Она начинает ерзать на столе, нетерпеливо изгибается от моего бездействия. Принимая это как сигнал, я наклоняюсь ниже, провожу кончиком языка по всей ее щели и, добравшись до верхушки, обвожу кругами ее чувствительный клитор.

– Блядь, на вкус ты как гребаный рай, как лучшее, что вообще случалось с этой планетой, – я почти рычу ей между ног, продолжая мучительно медленный ритм.

– Ки… пожалуйста. Мне нужно больше. Пожалуйста, – она уже умоляет, теряя терпение, и именно этого я добиваюсь. Поэтому продолжаю испытывать ее выдержку: облизываю, целую, дразню все вокруг, но ни разу не прикасаюсь туда, куда ей нужно. Язык намеренно обводит круги вокруг ее клитора, не задевая самую чувствительную точку.

– Ты такая охуительно красивая, когда умоляешь меня, Mo Stóirín, – выдыхаю я, и, решив, что она уже достаточно изныла, впиваюсь в нее губами и начинаю сосать.

Из ее горла вырывается глубокий, хриплый стон, голова резко откидывается назад, а спина выгибается дугой. Но я знаю – ей мало. Поэтому ввожу в нее два пальца и сразу же загибаю их вверх, нащупывая ту самую точку, от которой она взлетает. Я чувствую, как она рвется к оргазму, всего в нескольких секундах от полной потери контроля, от чистой, обжигающей эйфории… И тут ее пальцы вцепляются в мои волосы, крепко, отчаянно, и в тот же миг я останавливаюсь. Резко отстраняюсь, отодвигаюсь настолько, чтобы она даже не ощущала моего тепла.

– Киран, какого хрена?! – она сдергивает галстук с глаз, рычит от отчаяния и злости. Я усмехаюсь глухо, с темной ноткой.

– Ц-ц-ц, Храбрая девочка. Правило было простым: пошевелишь руками – получишь наказание.

Вижу, как у нее в голове что-то крутится, прежде чем она поднимает на меня неуверенный взгляд.

– Я не нарочно, – бормочет она и закусывает нижнюю губу, терзая ее зубами, от чего у меня внутри все переворачивается.

– В этот раз обойдемся по-хорошему, ладно?

Она кивает, выпрямляется и четко отвечает:

– Да, сэр.

Блядь, я сейчас реально кончу в штаны, как какой-то ебучий новичок. Убрав руку, я снова надавливаю на ее плечо, пока она не ложится на стол – полностью, спиной на холодную поверхность. Ноги широко раздвинуты, грудь вздымается от рваного дыхания. Я просто стою и смотрю. Наслаждаюсь каждой чертовой деталью этой идеальной женщины. А потом наклоняюсь и снова завязываю свой галстук у нее на глазах.

– Считаешь вслух, ясно? Сделаем пять. Перестанешь считать, то начнем заново. Поняла?

– Да, сэр, – почти мурлычет она, вся распахнутая, покорная. Я вижу, как возбуждение стекает у нее между бедер, умоляя, чтобы я вогнал в нее свой член так глубоко, чтобы она забыла, как ее зовут. Скоро, очень скоро.

Я провожу кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедер, по низу живота, по верхушке ее киски, ровно настолько, чтобы она чуть расслабилась. И тогда… опускаю первый шлепок.

Никс срывается на судорожный вдох, а потом тихо стонет:

– Один.

Она слушается так чертовски хорошо, что я не могу сдержать широкой ухмылки.

– Умница, Никс.

Я быстро наношу следующие три шлепка подряд по ее киске, делая паузу достаточно долгую, чтобы она успела простонать номер. Затем я снова пускаю в ход пальцы, нежно провожу ими по ее чувствительной коже, поглаживаю, снимаю остроту боли, одновременно играя с ее клитором, поднимая ее на ту же высоту, с которой только что сбросил. Проходит всего пару мгновений, и она снова висит на краю. Пальцы мертво вцепились в край стола, и именно в этот момент я наношу последний, пятый удар. Она выгибается, из груди