Останусь, клянусь - Нора Томас

Постепенно ее тело начинает расслабляться, она медленно откидывается назад, прижимаясь ко мне. Пару раз моргает, потом наконец поворачивает ко мне голову… и говорит единственное слово, которое может нас с Маком одновременно лишить дара речи:

– Райли.

Мы с Маком одновременно встречаемся взглядами. Кажется, из комнаты в тот же миг высосало весь воздух.

– Что ты сейчас сказала?.. – хрипло выдавливает он, едва удерживая самообладание.

– Вам это имя что-то говорит? Райли? Но особенно тебе, Мак.

Лицо Мака в один миг белеет, будто из него вылили всю кровь. Я, честно говоря, начинаю бояться, что он сейчас хлопнется в обморок.

– Куда ты улетела, Mo Stóirín? Что это было? – тихо спрашиваю я, перебирая пальцами ее мягкие волосы, не торопя, просто ожидая ответа.

– Когда мне было девять, я пыталась сбежать. Тогда появилась новая девочка. Она была моего роста, но ей было всего семь. Она все твердила, что ее лучший друг и его братья скоро придут за ней, что они ее спасут. Говорила, их отцы – очень важные люди. Ее звали Тридцать Третья… по крайней мере, так называли ее там. Но она была упрямой. Всегда повторяла, что она не Тридцать Третья. Ее зовут Райли.

Пока она говорит, лицо Мака будто рассыпается, весь его вид рушится на глазах. Он подхватывает пресс-папье со столика и с такой яростью швыряет его через всю комнату, что врезается в рамку на стене, и стекло с треском разлетается.

– БЛЯДЬ! – орет он и вылетает из комнаты.

Я хочу броситься за ним, он мой лучший друг, и я вижу, как он сломлен. Он нуждается во мне. Но она… она нуждается во мне еще сильнее. Сейчас она – мой приоритет.

– Райли была девочкой, в которую Мак был влюблен, когда мы были маленькими. Ее отец и мой дружили еще со школы. Ее отец – Дон Пяти Семей. Она сестра Элль. Однажды после школы она шла к нам домой… и просто не дошла. Пропала. И мы так и не смогли ее найти. Мак до сих пор винит себя в этом каждый божий день. Я раньше тоже корил себя – особенно в детстве, – но сейчас понимаю, мы ведь были детьми. Мы ничего не могли с этим поделать. Но, Никс, мы все это время были в Джерси. Какого хрена они могли увезти ее отсюда… а она оказалась в Огайо?

И тут меня накрывает, то, что она развалила… это было не просто звено. Это была гребаная сеть куда больше, чем мы думали.

– Я не знаю, Ки… Но те, кто меня держал… они были главными. На них работали другие. Их щупальца, скорее всего, тянутся куда дальше, чем мы можем себе представить.

У меня скручивает живот в тугую узловатую боль, как только она произносит это слово – хозяева. Я клянусь, мы разнесем этих ублюдков в клочья. Каждый кусок, каждую гниющую тварь – по частям.

– Эти слова… сообщение… что они значат?

– Дэвид, лучший друг моего отца. Он говорил их каждый раз, когда я пыталась сбежать, а он ловил меня. Прямо перед тем, как схватить. Он всегда это повторял. Это был сигнал. Они здесь. И они идут за мной.

* * *

Я успокоил Никс. Она позвонила Кэрри, дала мне подержать ее, пока хоть немного не пришла в себя. Теперь мы ищем Мака, прежде чем выйти к остальным. Сегодня вечером, когда она заснет, я встречусь с братьями и все им расскажу.

Стучу в дверь его задротской берлоги, жду пару секунд – и захожу. Он что-то печатает на своей клавиатуре, а перед ним мерцают мониторы, на каждом что-то мелькает с такой скоростью, будто сейчас сам NASA к нему подключится. Ни черта не понимаю, что это за коды, схемы и окна, но если ставить наугад, он точно ищет Райли.

Никс молча стоит в дверях, пока я подхожу сзади и крепко кладу руку Маку на плечо.

– Мак, ну пойдем уже, брат. Все это подождет, вернемся к этому позже.

Он вскидывает глаза и смотрит прямо на меня:

– Я не могу остановиться. Она ждет меня, Киран. Ждет, что я ее спасу.

– Мак, тогда мы были детьми. Сейчас у нас вообще нет зацепок. Она была там, когда Никс попала в тот ад, но ее продали почти сразу. А когда через пару месяцев ее вернули, Райли уже не было.

Его взгляд становится влажным, он резко втягивает воздух, будто задыхается:

– Она надеялась на меня… Она так нуждалась во мне… А я не смог.

Я хватаю его за шею и поднимаю с кресла, заставляя встать, а потом прижимаю к себе так крепко, как только могу.

– Мы были детьми, Мак. Семь и девять лет. Даже Роу и Деку тогда было всего двенадцать и пятнадцать. Мне чертовски жаль. И я сделаю все, чтобы ты получил свои ответы, чтобы эта история для тебя закончилась. Но сейчас нам нужно оставить это. Пока.

– Прямо сейчас – есть женщины, есть дети, которые страдают. Им больно сейчас, и мы должны их спасти. А потом, Мак… клянусь, я не остановлюсь, пока мы не узнаем всю правду.

Его слезы пропитывают мое плечо, пока он шепчет, едва сдерживая голос:

– Пообещай, Ки… Обещай, что мы найдем ее. Она заслуживает того, чтобы вернуться домой. Чтобы ее похоронили по-человечески.

То, как он это говорит… Как будто уже смирился с самым страшным, и меня это добивает.

– Да, Мак. Мы вернем ее домой. Как бы то ни было.

Я делаю паузу, даю ему немного перевести дух и добавляю:

– А пока, думаю, тебе пора завтра со мной съездить на склад.

Он кивает, отстраняется, быстро смахивает слезы. Делает пару глубоких вдохов – собирается. Возвращается в себя.

– Ладно. Пора выходить, – говорит он. – Знаешь же, весенние каникулы – все придурки уже тут.

Я не сдерживаю смех, потому что, черт возьми, он прав. Лучшие друзья близнецов снова здесь. Они всегда приезжают, когда выпадают каникулы. Роуэн, Деклан и Мак их терпеть не могут. А мне как-то все равно. Они, как и мы, выросли в семьях вроде нашей. Только разница в том, что у них еще есть шанс. Я сомневаюсь, что