Останусь, клянусь - Нора Томас

Взяв Никс за руку, мы с Маком выводим ее во двор. Это любимое место всех, кто бывает у нас в доме. Наш задний двор – просто мечта. Огромная, огороженная территория, которая с тех пор, как в нашей жизни появился Ретт Брейди, превратилась в настоящий детский рай. Тут есть все: игровая площадка, батут, зиплайн, и даже домик на дереве – специально для него.

Бассейн у нас олимпийского размера, плюс у него есть собственный домик – четыре спальни, не шутка. Патио забито мебелью, грилями, колонками и гирляндами. И даже проектор есть, для тех дней, когда хочется устроить кино под открытым небом.

Когда мы выходим во двор, он уже забит до отказа – высокие, долговязые подростки носятся туда-сюда, выплескивая энергию в играх с Литл Бэром.

– Кто все эти дети? – почти шепотом спрашивает Никс, обращаясь сразу к нам с Маком. Мы оба усмехаемся.

– Самые большие занозы в заднице, какие только существуют, – бурчит Мак.

– Не слушай его, он просто бурчит, – я качаю головой. – Это лучшие друзья близнецов. Они познакомились друг с другом еще в детском саду и с тех пор так и держатся.

Я указываю на парня, стоящего рядом с Флинном. Ростом он почти такой же, но кожа у него с идеальным оливковым оттенком, волосы светло-каштановые, а глаза – цвета виски.

– Это Ксав. Ну, Ксавьер, – киваю я на него. – Его отец работает на… ее отца. Они с итальянцами.

Я указываю на Элль – будущую жену Салли, хоть они об этом еще не знают. Пороховая бочка, не иначе. Рост около метра семьдесят пять, темно-каштановые волосы, глубокие зеленые глаза.

– Это Элль. Салли влюблен в нее с тех пор, как научился говорить. Ее отец – глава Пяти семей. Ну, типа Роуэна, только у них. И да, она единственная девчонка в их компашке, так что держит всех в узде.

И тут Никс, едва слышно, будто только для меня:

– Это… сестра Райли?

Я киваю в знак подтверждения и даю ей несколько секунд, пусть переварит то, что смотрит сейчас на девчонку с теми же чертами, что и у Райли.

Наконец, Никс показывает на парня рядом с Салли. Ростом он, как и близнецы, а светло-русые волосы и темно-синие глаза придают ему невинный вид «парня по соседству»… Хотя я-то знаю, как все на самом деле. Самый хитрожопый из всех.

– Это Нокс. Его отец работает здесь на Джаггемафию. Сам Нокс родился тут и, по-моему, в Швеции даже ни разу не был. Его старик всеми силами держит жену, самого Нокса и его младших подальше от грязи. Но ты ж понимаешь – от крови не убежишь.

– Парень рядом с ним – Дом, – киваю в сторону самого высокого из всей толпы. Волосы коротко подстрижены, глаза такие же темные, как и кожа. Улыбка – чистое озорство, а смех так и заливает весь двор.

– Его отец – из тех, кто называется «однопроцентниками». Возглавляет одну из крупнейших банд в Штатах.

Я указываю на последнего из компании – такого же роста, как и остальные. Кожа темнее, чем у Кса, но светлее, чем у Дома. Волосы почти черные, глаза – темно-карие.

– А это Зак. Его отец – наркобарон. Работает на картель. Зак – самый тихий из всех. Он всегда с ними, участвует во всем, но никогда не подает идей. Просто вписывается в общий поток.

Они все по уши в спорте, только каждый в своем, и все равно ходят друг к другу на матчи. Если у нескольких сразу соревнования, делятся, чтобы у каждого кто-то был на трибуне.

Никс поворачивается ко мне:

– А какими видами спорта они занимаются?

– Ну, Флинн играет в хоккей. Салливан бегает. Ксавьер – футболист. Элль – гимнастка. Нокс – баскетболист. Дом играет в лакросс, а Зак - в футбол. Я называю их везунчиками. Они не по уши в этом дерьме. У них есть шанс вырваться, стать профессионалами, осесть, завести семьи и жить все вместе на одной улице.

На губах Феникс появляется мягкая улыбка:

– Звучит здорово. Я бы тоже хотела жить по соседству со своими лучшими друзьями. Своя маленькая улица…

Колеса в моей голове начинают крутиться. Я ведь могу ей это дать.

– Ну и кто твой любимчик? – спрашивает она.

– Феникс, о таком парней не спрашивают, – отвечаю с притворной обидой, но тут же ухмыляюсь. – Дом.

Она смеется, и у меня в голове взрывается серотониновый фейерверк.

– Почему именно он?

Я лениво пожимаю плечами:

– Он самый смешной, но при этом самый уважительный. Он может втянуть всех в неприятности, но это никогда не по-настоящему. Типа, когда им было по восемь, они закидали дом Элль яйцами, потому что ее отец не пустил ее погулять. Это он все устроил, но, по сути, просто показывал фигу «системе». И мне это близко.

Она улыбается, качая головой:

– Конечно, тебе близко.

Наша маленькая болтовня обрывается, когда Клара подбегает и утаскивает Феникс прочь от меня, прежде чем я успеваю ей что-то ответить.

– Девчачье время, Ки. Уходи. Потусуй со своими братьями, – бросает Клара, утаскивая Феникс.

Они отходят всего-то на другую сторону патио, но этого достаточно, чтобы в груди потянуло. Хотя, по правде, и трех шагов вне досягаемости достаточно, чтобы меня скручивало. Я продолжаю смотреть на нее, даже когда иду в сторону Роу, Деклана и Мака.

– Она не испарится, Киран. Можешь уже не пялиться, – говорит Деклан, но его ухмылка тут же соскальзывает, как только все мы бросаем на него свои «ласковые» взгляды.

Он вскидывает руки в жесте капитуляции:

– Все, все, понял. Шутка была говно, отзываю.

– Не дождусь, когда какая-нибудь девчонка появится и вышибет из тебя все дерьмо к чертовой матери, – бурчит Роуэн, глядя исключительно на Клару. Обычно он бы кидал взгляды между Кларой и Реттом, но Ретт сейчас прибился ко мне – его любимый дядя, все-таки.

– Папа, а у дяди Мака разве нет девушки? – очень «вовремя» выдает Ретт, подставляя младшего брата.

Решив ответить на этот вопрос, я присаживаюсь на корточки, чтобы оказаться на его уровне:

– Ты прав, у него сейчас нет девушки. Но однажды он обязательно